Публий Элий Траян Адриан, более известный как Адриан (лат. Publius Aelius Traianus Hadrianus; 24 января 76, Италика близ современной Севильи, Испания — 10 июля 138, Байи близ Неаполя) — римский император в 117—138 годах. Третий из пяти хороших императоров. Политика Адриана сильно отличалась от завоевательных принципов, которые проводил Траян. Прежде всего Адриан отказался от Ассирии и Месопотамии, вернув их парфянам. Армения тоже вышла из состава провинций и считалась только протекторатом Рима. Решив все проблемы на Востоке, император осенью 117 года покинул Антиохию. Но он направился не в Рим, а в низовья Дуная, где требовалось обуздать притязания роксолан, которые нарушали границы Дакии. Сюда прибыли гонцы из столицы с сообщением, что в Италии был раскрыт заговор, возглавляемый Луцием Квиетом и соратниками Траяна. Вскоре сам Квиет был казнён. Но опасения, что Адриан будет править в духе Нерона или Калигулы, не оправдались. Адриан появился в Риме летом 118 года. Его встретили с большой помпой. Кроме традиционных великолепных зрелищ, устроили и посмертный въезд Траяну, чья статуя стояла на колеснице. Основное внимание новый император отдавал экономическому развитию провинций. По всей стране строились театры, библиотеки, города украшались множеством статуй. В Риме сооружён Пантеон, мавзолей Адриана (ныне называемый замком Святого Ангела), Храм Венеры и Ромы, в Тибуре (ныне Тиволи) построена знаменитая вилла, проведён канал от Стимфало в Коринф. Адриан высоко ценил греческую культуру, поощряя искусства, поэзию, философию. Император украсил свой любимый город Афины многими великолепными зданиями, среди которых, например, храм Зевса Олимпийского. Он также заботился и об укреплении северо-западных границ Германии и Британии, где воздвиг так называемый Адрианов вал (в 122 году) и улучшил войска. В Италии Адриан завершил начатый Клавдием проект осушения Фуцинского озера. Он создал совет при своей особе. Италию разделил на 4 части с четырьмя императорскими консулами, на государственные должности назначал только римлян. Последним крупным мероприятием Адриана стала кодификация римского права, проведённая совместно с юристом Сальвием Юлианом. В 138 году император сильно заболел, страдая от болезни, он принял сильную дозу лекарства и умер в Байях 10 июля 138 года, оставив наследником усыновлённого им Антонина Пия. При Адриане была построена мощная система оборонительных укреплений. Наиболее известным стал Вал Адриана в Британии, протяжённостью 117 км. Особенное внимание также было уделено рейнской и дунайской границам. Было построено множество крепостей, сторожевых башен, размещены лагеря, соединённые стенами и дорогами, по которым в случае вторжения варваров могли быстро подойти подкрепления. Со стороны варварской территории был проложен ров и дорога, со стороны римской — дорога. В такой ситуации часть легионов все больше закреплялась на границах, становилась менее подвижной. При Адриане в легионы стали принимать местных жителей провинций, ещё вчера считавшихся варварами, кроме того появилось новое лёгкое подразделение, состоявшее из местного ополчения — нумеры, вооружённое своим оружием. Доля выходцев из Италии в армии сократилась. В целом в это время римская армия внушала страх варварам, они не решались нарушить границу, а правление Адриана прошло спокойно, за исключением небольших пограничных конфликтов. Главной же военной кампанией Адриана стало подавление иудейского восстания 131—135 годов. К восставшим в Палестине примкнули соплеменники из Египта и Ливии. Долгое время римская армия не могла добиться успеха, восставшие захватили Иерусалим, укрепили множество крепостей и холмов. На подавление восстания из Британии был направлен лучший полководец того времени Секст Юлий Север. Избегая крупных сражений, Север окружал и уничтожал измором одну крепость за другой. В итоге Иерусалим был захвачен и разрушен, а предводитель восставших Бар Кохба погиб. Только в боях погибло 580 тысяч евреев, захвачено 985 деревень и 50 крепостей. Адриан не стал принимать от сената триумф, зато принял от армии второй раз титул императора. После этого восстания крупных выступлений в Палестине больше не было. Евреи империи были обложены ещё большими податями.

Вымышленные записки-воспоминания римского императора в поразительно точных и живых деталях воскрешают эпоху правления этого мудрого и просвещенного государя - полководца, философа и покровителя искусств, - эпоху, ставшую "золотым веком" в истории Римской империи. Автор, выдающаяся писательница Франции, первая женщина - член Академии, великолепно владея историческим материалом и мастерски используя достоверные исторические детали, рисует Адриана человеком живым, удивительно близким и понятным нашему современнику.

Дорогой Марк!
Нынче утром я сошел вниз к моему врачу Гермогену, который только на днях возвратился на Виллу после довольно долгой поездки в Азию. Обследование нужно было провести натощак, и мы условились, что он меня примет в утренние часы. Я сбросил плащ и тунику и прилег. Избавляю тебя от подробностей – они были бы тебе так же неприятны, как и мне самому, – и от описания тела стареющего человека, которому предстоит умереть от сердечной водянки. Скажу лишь, что я послушно кашлял, дышал и задерживал дыхание, повинуясь указаниям Гермогена; он был явно напуган столь стремительным развитием болезни и готов был свалить всю вину на молодого Иолла, который наблюдал меня в его отсутствие. Наедине с врачом трудно оставаться императором и не менее трудно ощущать себя человеком. В глазах Гермогена я был только скопищем жидкостей, жалкой смесью лимфы и крови. Нынче утром я впервые подумал о том, что мое тело, этот верный товарищ и преданный друг, которого я знаю лучше, чем свою душу, оказалось коварным чудовищем, которое в конце концов сожрет своего господина. Но полно… Я люблю свое тело, оно верно служило мне во всех случаях жизни, и мне ли скупиться на заботы о нем. Однако, в отличие от Гермогена, я больше не верю ни в чудодейственную силу трав, ни в целебные свойства минеральных солей, за рецептами которых ездил он на Восток. Этот человек, всегда такой тонкий, стал вдруг рассыпаться в утешениях, настолько затасканных и пошлых, что они не могли меня обмануть. Он знает, что я не терплю подобной лжи, но тридцатилетние занятия медициной безнаказанно не проходят. Я прощаю верному слуге эту попытку скрыть от меня мой конец. Гермоген – человек ученый и к тому же мудрый; он гораздо честнее любого придворного лекаря, и, доверившись ему, я, наверное, был бы самым ухоженным на свете больным. Но никому не дано выйти за пределы, предуказанные судьбой; распухшие ноги больше не держат меня во время долгих римских церемоний; я задыхаюсь, и мне уже шестьдесят лет.
Однако не делай из этого ошибочных выводов; я еще не настолько слаб, чтобы поддаваться химерам страха, почти столь же нелепым, как и химеры надежды, и, конечно, более мучительным, чем они. Если уж мне суждено обмануться, я бы предпочел быть излишне доверчивым: в этом случае я ничего не потеряю, зато страдать буду меньше. Мой срок уже близок, но это не означает, что он наступит немедленно, и я каждую ночь засыпаю в надежде дожить до утра. Внутри тех непреодолимых пределов, о которых я только что говорил, я могу упрямо защищать свои позиции и даже порой отвоевывать у противника несколько пядей отданной было земли. И все же я достиг возраста, когда жизнь становится для каждого человека поражением, с которым он должен мириться. Сказать, что мои дни сочтены, – это ничего не сказать: так было с самого начала жизни; таков наш общий удел. Но неопределенность места, времени и способа смерти, мешающая отчетливо видеть цель, к которой мы движемся неуклонно и без передышки, уменьшается по мере развития моей смертельной болезни. Внезапно умереть может каждый, но лишь больной знает твердо, что через десять лет его не будет среди живых. Полоса тумана распространяется для меня уже не на годы, а на месяцы. Мои шансы умереть от удара кинжалом в сердце или от падения с лошади теперь уже минимальны; вероятность заразиться чумой ничтожна; проказе или раку меня уже не настигнуть. Мне не грозит больше риск пасть на границах империи под ударом каледонского топора или парфянской стрелы; бури так и не смогли меня погубить, и колдун, предсказавший мне, что я не утону, был, кажется, прав. Я умру или в Тибуре, или в Риме, или, самое дальнее, в Неаполе, и обо всем позаботится приступ удушья. Какой приступ, десятый или сотый, окажется для меня последним? Вопрос только в этом. Подобно путешественнику, который, плывя на корабле меж островов архипелага, видит, как к вечеру рассеивается над морем пронизанный солнцем туман и впереди проступает линия берегов, я начинаю различать очертания своей смерти.

Город в Германии, административный центр федеральной земли Гессен. Висбаден — второй по величине город Гессена после Франкфурта. По состоянию на 30 сентября 2021 года население составляло 278 609 человек.
Название Wiesbaden буквально означает «луговые ванны». Один из старейших курортов Европы, в нём находятся 26 горячих и несколько холодных термальных источников. С 1905 года, когда его население достигло 100 тысяч, стал считаться крупным городом.

Ранние поселения на территории Висбадена относятся к эпохе неолита. Горячие источники известны со времен Римской империи — первое известное упоминание относится к 77 году н. э. в «Естественной истории» Плиния Старшего. Место называлось тогда «Aquae Mattiacorum» (рус. Источники Маттиаков) по имени проживавшего в этих местах дружественного римлянам хаттского племени. В 260 году крепость заняли алеманны. В 370 году римляне и алеманны объединились, за алеманнами было закреплено право на Висбаден, и они должны были участвовать в защите Римской империи от других германских племён. В 496 году алеманны были покорены Хлодвигом и присоединены к Франкскому государству. В VIII веке франки построили Королевский Двор («Königshof», «curtis regia»). Между 828 и 830 годами Эйнхард упоминает название «Висбада». Это было первое историческое упоминание Висбадена под современным названием. В 1170-е Нассау приобрели Висбаден во владение и правили городом до 1242 года, пока архиепископ Майнцский не занял город и не сжёг его. Висбаден снова стал частью земель Нассау в 1270 году. В 1329 дом Нассау и Висбаден получили право чеканить монету от имени короля Людовика IV Баварского. Из-за участия в Крестьянской Войне Висбаден утратил все привилегии в 1525 году на сорок лет. За это время город стал протестантским центром, первым лютеранским пастором с 1 января 1543 года был Вольф Дентенер. В 1566 году городу вернули привилегии. Самое старое здание города — ратуша, которая строилась с 1609 по 1610 год. Пожары города 1547 и 1561 годов привели к разрушению старых зданий. В 1815 году столица Нассау была перенесена в Висбаден, и в городе возникла резиденция герцога. С этого времени город стал активно обстраиваться и приобретать величественный вид. В 1866 году во время Австро-прусской войны Нассау приняло сторону Австрии. Поражение Австрии в войне привело к ликвидации герцогства и аннексии Нассау прусскими войсками. Возникла прусская провинция Гессен-Нассау. После Второй мировой войны по инициативе США была организована земля Гессен и Висбаден стал административным центром. Американские войска присутствуют в Висбадене до сих пор, их численность составляет 2119 человек, все они дислоцированы при выезде из города в сторону Франкфурта. В Висбадене располагаются Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, Федеральное статистическое ведомствоruen, Фе­де­раль­ный институт де­мо­гра­фии, Германский центр кли­нической диа­гно­сти­ки.

Вал был построен из камня и земли в самом узком месте острова (от современного Карлайла до Ньюкасла). Длина — 117 километров, ширина — 3 метра, высота — 4—6 метров. По всей длине вала через определённые промежутки стояли наблюдательные башни, а за ними располагалось 16 фортов, с обеих сторон шли рвы. Восточный участок вала был каменным (облицованная тёсаными каменными блоками стена из бутового камня толщиной 2,4 м и высотой 6 м), западный — земляным (вал толщиной 6 м у основания и высотой около 3,5 м). С северной стороны вала (там, где не было естественных откосов) на расстоянии 6 метров от него был выкопан ров глубиной около 8 метров. Первым делом через неравные интервалы в стратегически важных точках было выстроено 16 крупных фортов. Здесь в валу были сделаны проходы и здесь же размещалась большая часть гарнизона. Между ними через каждые 1300 метров были возведены башни меньшего размера, а через промежутки около 500 метров — вышки с лестницами, служившие убежищем от непогоды и для сигнализации. С южной стороны вдоль вала проходила военная дорога. Вал предназначался исключительно для караульной службы. Это сооружение, потребовавшее большого инженерного искусства и труда, было построено за 6 лет, причём почти все работы выполнили солдаты трёх римских легионов, постоянно размещавшихся в Британии. Найдено много вделанных в стену надписей, из которых видно, что строительство велось по небольшим участкам, распределённым между воинскими частями. Подсчитано, что при устройстве одного только рва потребовалось переместить около 2 млн м³ земли и камня. В строительстве вала принимали участие: Legio VI Victrix Hispanesis Pia Fidelis, ещё не Constans и пока не Britannica (легионеры построили часть сооружения от Ньюкасла до Карлайла и мост через реку Тайн недалеко от Ньюкасла); легион прибыл в Британию в 122 году вместе с Адрианом и занял базу уничтоженного к тому моменту в Эбораке Legio IX Hispana, Legio XX Valeria Victrix (122—125 годы) и Legio II Augusta, тогда ещё не Antonina (122 год).
Наиболее известным из укреплений, располагавшихся вдоль стены, является каструм Верковициум (Vercovicium), сейчас известный как римская крепость Хаузестедс. После того, как был построен вал Антонина, за валом Адриана плохо следили и он постепенно разрушался. Антонин не смог покорить северные племена, поэтому, когда Марк Аврелий стал императором, он оставил вал Антонина и вновь занял вал Адриана как главный оборонительный барьер в 164 году. В 208 году император Север приказал занять и укрепить вал Антонина. После смерти Севера вал Антонина был вновь оставлен, а граница римских владений пошла по валу Адриана. Пикты несколько раз пробивали в валу проходы, и римляне в конце концов в 385 году оставили попытки его восстановления. В настоящее время неплохо сохранившиеся развалины фортов ещё можно видеть в Нортумберленде около Хаусстедса, Грейт-Честерса и Виндоланды.

Восстание иудеев против римлян при императоре Адриане, в 132—136 годах, под предводительством Шимона Бар-Кохбы. Иногда это восстание называют второй иудейской войной: восстание киренских, кипрских и египетских евреев в последние годы царствования Траяна ещё не было окончательно подавлено, когда Адриан в 118 году принял бразды правления Римской империей и театр войны был перенесён в Иудею. Одно из важнейших событий в истории еврейского народа, фактически завершающее период Второго Храма. Это восстание было очередной безуспешной попыткой восстановления еврейской государственности, которое, однако, привело к её окончательной утрате. По мнению авторов Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона, было историческим моментом полного отделения формировавшейся христианской церкви от еврейства.


Итоги восстания Бар-Кохбы:

Иудея полностью утратила государственность

Евреи были изгнаны из Иерусалима. Большинство из них переселились в Тверию, где в дальнейшем был написан Иерусалимский Талмуд

Был введён запрет на иудаизм и его обряды, включая обрезание (запрет отменён императором Антонином Пием в 138 г. н. э.)

Провинция Иудея переименована в Сирию Палестинскую, чтобы убрать упоминание еврейского народа

Разрушенный Иерусалим был переименован в Элию Капитолину и отстроен как римский город

Евреям было запрещено посещать Элию Капитолину кроме одного дня в году — Девятое ава

Евреи-христиане получили право посещения города в IV веке при императоре Константине Великом, который также вернул городу название Иерусалим.

Вымышленные записки-воспоминания римского императора в поразительно точных и живых деталях воскрешают эпоху правления этого мудрого и просвещенного государя - полководца, философа и покровителя искусств, - эпоху, ставшую "золотым веком" в истории Римской империи. Автор, выдающаяся писательница Франции, первая женщина - член Академии, великолепно владея историческим материалом и мастерски используя достоверные исторические детали, рисует Адриана человеком живым, удивительно близким и понятным нашему современнику.

Дорогой Марк!
Нынче утром я сошел вниз к моему врачу Гермогену, который только на днях возвратился на Виллу после довольно долгой поездки в Азию. Обследование нужно было провести натощак, и мы условились, что он меня примет в утренние часы. Я сбросил плащ и тунику и прилег. Избавляю тебя от подробностей – они были бы тебе так же неприятны, как и мне самому, – и от описания тела стареющего человека, которому предстоит умереть от сердечной водянки. Скажу лишь, что я послушно кашлял, дышал и задерживал дыхание, повинуясь указаниям Гермогена; он был явно напуган столь стремительным развитием болезни и готов был свалить всю вину на молодого Иолла, который наблюдал меня в его отсутствие. Наедине с врачом трудно оставаться императором и не менее трудно ощущать себя человеком. В глазах Гермогена я был только скопищем жидкостей, жалкой смесью лимфы и крови. Нынче утром я впервые подумал о том, что мое тело, этот верный товарищ и преданный друг, которого я знаю лучше, чем свою душу, оказалось коварным чудовищем, которое в конце концов сожрет своего господина. Но полно… Я люблю свое тело, оно верно служило мне во всех случаях жизни, и мне ли скупиться на заботы о нем. Однако, в отличие от Гермогена, я больше не верю ни в чудодейственную силу трав, ни в целебные свойства минеральных солей, за рецептами которых ездил он на Восток. Этот человек, всегда такой тонкий, стал вдруг рассыпаться в утешениях, настолько затасканных и пошлых, что они не могли меня обмануть. Он знает, что я не терплю подобной лжи, но тридцатилетние занятия медициной безнаказанно не проходят. Я прощаю верному слуге эту попытку скрыть от меня мой конец. Гермоген – человек ученый и к тому же мудрый; он гораздо честнее любого придворного лекаря, и, доверившись ему, я, наверное, был бы самым ухоженным на свете больным. Но никому не дано выйти за пределы, предуказанные судьбой; распухшие ноги больше не держат меня во время долгих римских церемоний; я задыхаюсь, и мне уже шестьдесят лет.
Однако не делай из этого ошибочных выводов; я еще не настолько слаб, чтобы поддаваться химерам страха, почти столь же нелепым, как и химеры надежды, и, конечно, более мучительным, чем они. Если уж мне суждено обмануться, я бы предпочел быть излишне доверчивым: в этом случае я ничего не потеряю, зато страдать буду меньше. Мой срок уже близок, но это не означает, что он наступит немедленно, и я каждую ночь засыпаю в надежде дожить до утра. Внутри тех непреодолимых пределов, о которых я только что говорил, я могу упрямо защищать свои позиции и даже порой отвоевывать у противника несколько пядей отданной было земли. И все же я достиг возраста, когда жизнь становится для каждого человека поражением, с которым он должен мириться. Сказать, что мои дни сочтены, – это ничего не сказать: так было с самого начала жизни; таков наш общий удел. Но неопределенность места, времени и способа смерти, мешающая отчетливо видеть цель, к которой мы движемся неуклонно и без передышки, уменьшается по мере развития моей смертельной болезни. Внезапно умереть может каждый, но лишь больной знает твердо, что через десять лет его не будет среди живых. Полоса тумана распространяется для меня уже не на годы, а на месяцы. Мои шансы умереть от удара кинжалом в сердце или от падения с лошади теперь уже минимальны; вероятность заразиться чумой ничтожна; проказе или раку меня уже не настигнуть. Мне не грозит больше риск пасть на границах империи под ударом каледонского топора или парфянской стрелы; бури так и не смогли меня погубить, и колдун, предсказавший мне, что я не утону, был, кажется, прав. Я умру или в Тибуре, или в Риме, или, самое дальнее, в Неаполе, и обо всем позаботится приступ удушья. Какой приступ, десятый или сотый, окажется для меня последним? Вопрос только в этом. Подобно путешественнику, который, плывя на корабле меж островов архипелага, видит, как к вечеру рассеивается над морем пронизанный солнцем туман и впереди проступает линия берегов, я начинаю различать очертания своей смерти.

Город в Германии, административный центр федеральной земли Гессен. Висбаден — второй по величине город Гессена после Франкфурта. По состоянию на 30 сентября 2021 года население составляло 278 609 человек.
Название Wiesbaden буквально означает «луговые ванны». Один из старейших курортов Европы, в нём находятся 26 горячих и несколько холодных термальных источников. С 1905 года, когда его население достигло 100 тысяч, стал считаться крупным городом.

Ранние поселения на территории Висбадена относятся к эпохе неолита. Горячие источники известны со времен Римской империи — первое известное упоминание относится к 77 году н. э. в «Естественной истории» Плиния Старшего. Место называлось тогда «Aquae Mattiacorum» (рус. Источники Маттиаков) по имени проживавшего в этих местах дружественного римлянам хаттского племени. В 260 году крепость заняли алеманны. В 370 году римляне и алеманны объединились, за алеманнами было закреплено право на Висбаден, и они должны были участвовать в защите Римской империи от других германских племён. В 496 году алеманны были покорены Хлодвигом и присоединены к Франкскому государству. В VIII веке франки построили Королевский Двор («Königshof», «curtis regia»). Между 828 и 830 годами Эйнхард упоминает название «Висбада». Это было первое историческое упоминание Висбадена под современным названием. В 1170-е Нассау приобрели Висбаден во владение и правили городом до 1242 года, пока архиепископ Майнцский не занял город и не сжёг его. Висбаден снова стал частью земель Нассау в 1270 году. В 1329 дом Нассау и Висбаден получили право чеканить монету от имени короля Людовика IV Баварского. Из-за участия в Крестьянской Войне Висбаден утратил все привилегии в 1525 году на сорок лет. За это время город стал протестантским центром, первым лютеранским пастором с 1 января 1543 года был Вольф Дентенер. В 1566 году городу вернули привилегии. Самое старое здание города — ратуша, которая строилась с 1609 по 1610 год. Пожары города 1547 и 1561 годов привели к разрушению старых зданий. В 1815 году столица Нассау была перенесена в Висбаден, и в городе возникла резиденция герцога. С этого времени город стал активно обстраиваться и приобретать величественный вид. В 1866 году во время Австро-прусской войны Нассау приняло сторону Австрии. Поражение Австрии в войне привело к ликвидации герцогства и аннексии Нассау прусскими войсками. Возникла прусская провинция Гессен-Нассау. После Второй мировой войны по инициативе США была организована земля Гессен и Висбаден стал административным центром. Американские войска присутствуют в Висбадене до сих пор, их численность составляет 2119 человек, все они дислоцированы при выезде из города в сторону Франкфурта. В Висбадене располагаются Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, Федеральное статистическое ведомствоruen, Фе­де­раль­ный институт де­мо­гра­фии, Германский центр кли­нической диа­гно­сти­ки.

Вал был построен из камня и земли в самом узком месте острова (от современного Карлайла до Ньюкасла). Длина — 117 километров, ширина — 3 метра, высота — 4—6 метров. По всей длине вала через определённые промежутки стояли наблюдательные башни, а за ними располагалось 16 фортов, с обеих сторон шли рвы. Восточный участок вала был каменным (облицованная тёсаными каменными блоками стена из бутового камня толщиной 2,4 м и высотой 6 м), западный — земляным (вал толщиной 6 м у основания и высотой около 3,5 м). С северной стороны вала (там, где не было естественных откосов) на расстоянии 6 метров от него был выкопан ров глубиной около 8 метров. Первым делом через неравные интервалы в стратегически важных точках было выстроено 16 крупных фортов. Здесь в валу были сделаны проходы и здесь же размещалась большая часть гарнизона. Между ними через каждые 1300 метров были возведены башни меньшего размера, а через промежутки около 500 метров — вышки с лестницами, служившие убежищем от непогоды и для сигнализации. С южной стороны вдоль вала проходила военная дорога. Вал предназначался исключительно для караульной службы. Это сооружение, потребовавшее большого инженерного искусства и труда, было построено за 6 лет, причём почти все работы выполнили солдаты трёх римских легионов, постоянно размещавшихся в Британии. Найдено много вделанных в стену надписей, из которых видно, что строительство велось по небольшим участкам, распределённым между воинскими частями. Подсчитано, что при устройстве одного только рва потребовалось переместить около 2 млн м³ земли и камня. В строительстве вала принимали участие: Legio VI Victrix Hispanesis Pia Fidelis, ещё не Constans и пока не Britannica (легионеры построили часть сооружения от Ньюкасла до Карлайла и мост через реку Тайн недалеко от Ньюкасла); легион прибыл в Британию в 122 году вместе с Адрианом и занял базу уничтоженного к тому моменту в Эбораке Legio IX Hispana, Legio XX Valeria Victrix (122—125 годы) и Legio II Augusta, тогда ещё не Antonina (122 год).
Наиболее известным из укреплений, располагавшихся вдоль стены, является каструм Верковициум (Vercovicium), сейчас известный как римская крепость Хаузестедс. После того, как был построен вал Антонина, за валом Адриана плохо следили и он постепенно разрушался. Антонин не смог покорить северные племена, поэтому, когда Марк Аврелий стал императором, он оставил вал Антонина и вновь занял вал Адриана как главный оборонительный барьер в 164 году. В 208 году император Север приказал занять и укрепить вал Антонина. После смерти Севера вал Антонина был вновь оставлен, а граница римских владений пошла по валу Адриана. Пикты несколько раз пробивали в валу проходы, и римляне в конце концов в 385 году оставили попытки его восстановления. В настоящее время неплохо сохранившиеся развалины фортов ещё можно видеть в Нортумберленде около Хаусстедса, Грейт-Честерса и Виндоланды.

Восстание иудеев против римлян при императоре Адриане, в 132—136 годах, под предводительством Шимона Бар-Кохбы. Иногда это восстание называют второй иудейской войной: восстание киренских, кипрских и египетских евреев в последние годы царствования Траяна ещё не было окончательно подавлено, когда Адриан в 118 году принял бразды правления Римской империей и театр войны был перенесён в Иудею. Одно из важнейших событий в истории еврейского народа, фактически завершающее период Второго Храма. Это восстание было очередной безуспешной попыткой восстановления еврейской государственности, которое, однако, привело к её окончательной утрате. По мнению авторов Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона, было историческим моментом полного отделения формировавшейся христианской церкви от еврейства.


Итоги восстания Бар-Кохбы:

Иудея полностью утратила государственность

Евреи были изгнаны из Иерусалима. Большинство из них переселились в Тверию, где в дальнейшем был написан Иерусалимский Талмуд

Был введён запрет на иудаизм и его обряды, включая обрезание (запрет отменён императором Антонином Пием в 138 г. н. э.)

Провинция Иудея переименована в Сирию Палестинскую, чтобы убрать упоминание еврейского народа

Разрушенный Иерусалим был переименован в Элию Капитолину и отстроен как римский город

Евреям было запрещено посещать Элию Капитолину кроме одного дня в году — Девятое ава

Евреи-христиане получили право посещения города в IV веке при императоре Константине Великом, который также вернул городу название Иерусалим.