Один из величайших фараонов Древнего Египта. Количество его памятников различной степени сохранности в Египте и Нубии крайне велико. Наместник Рамсеса в Нубии смог в первые месяцы его царствования доставить ему богатую дань и был осчастливлен за это наградами и царским благорасположением. Возможно, в самом начале своего царствования Рамсесу пришлось также иметь дело с ливийцами. Не позже 2-го года правления Рамсес одержал победу над шерданами — представителями одного из «народов моря» (считают, что впоследствии они заселили остров Сардинию). Определённые успехи были достигнуты во внутригосударственных делах. 

Укрепив таким образом государство, Рамсес начал готовиться к большой войне с хеттами. Так как Рамсес называл «второй экспедицией» кампанию, которая завершилась битвой при Кадеше на 5-м году правления. Источники, касающиеся дальнейшего хода войны с хеттами, весьма скудны, и порядок событий не вполне достоверен. Взятие Дапура, изображённое на стенах Рамессеума, Рамсес считал одним из своих славнейших деяний. В стране Кеде, возможно, расположенной на подступах к Анатолии, был взят укреплённый город с великолепным княжеским дворцом. По-видимому, в это же время были взяты и разграблены Акко на финикийском побережье, Иеноам на границе с югом Ливана, и другие северо-палестинские города. Впрочем, несмотря на большое число побед, «мировая» держава Тутмоса III полностью восстановлена не была: во всех начинаниях Рамсесу мешало царство Хатти, являясь опорой мелких князьков Сирии-Палестины.

Со смертью Муваталли, произошедшей, вероятно, на 10-м году правления Рамсеса II, отношения между Египтом и Хатти заметно улучшились. Сын Муваталли, Урхи-Тешуб унаследовал престол под именем Мурсили III, однако вскоре был смещён своим дядей Хаттусили III, заключившим с Египтом мир. Результатом договора, спустя 13 лет после его подписания, на 34-м году правления фараона, стал дипломатический брак Рамсеса II и дочери Хаттусили, принявшей египетское имя Маатхорнефрура. Мир между Египтом и Азией установился более чем на пол столетия, что вызвало «взрыв» торговой активности в регионе. Для многих городов, таких как, например, Угарит, эта эпоха стала временем небывалого роста и укрепления экономического благосостояния. С этого времени отношения между Египтом и Азией претерпели качественные изменения.

Для Рамсеса характерна чрезвычайно широкая строительная деятельность. Война с хеттами побудила Рамсеса перенести свою резиденцию в северо-восточную часть Дельты, возможно, на месте бывшей столицы гиксосов, Авариса, был сооружен город Пер-Рамсес. Пер-Рамсес превратился в большой и цветущий город, с великолепным храмом. Над огромными пилонами этого храма возвышался монолитный колосс Рамсеса из гранита, более 27 м высотой и весивший 900 тонн. Этот колосс был виден за много километров с плоской равнины, окружающей Дельту. Во время его длительного правления, по праву считающегося одной из эпох высочайшего расцвета египетской цивилизации, создано огромное количество храмовых комплексов и монументальных произведений искусства.

Я встретил путника; он шёл из стран далёких
И мне сказал: вдали, где вечность сторожит
Пустыни тишину, среди песков глубоких
Обломок статуи распавшейся лежит.

Из полустёртых черт сквозит надменный пламень,
Желанье заставлять весь мир себе служить;
Ваятель опытный вложил в бездушный камень
Те страсти, что могли столетья пережить.

И сохранил слова обломок изваянья: —
«Я — Озимандия, я — мощный царь царей!
Взгляните на мои великие деянья,
Владыки всех времён, всех стран и всех морей!»

Кругом нет ничего… Глубокое молчанье…
Пустыня мёртвая… И небеса над ней…

 	- Перси Биш Шелли

Сегодня во Франции — настоящий бум литературы о Древнем Египте. Один из «виновников» этого — известнейший писатель Кристиан Жак, автор многотомного романа-бестселлера «Рамзес» — самой популярной французской книги последних лет.В первом томе захватывающего повествования — «Сын Солнца» — рассказывается о детстве и юности главного героя — египетского царевича Рамзеса. Ведомый своим строгим и мудрым отцом, Фараоном Сети, он проходит сложный и опасный путь взросления, готовится стать Правителем великого государства. Роман просто обречен на успех у читателя.

«Рамзес, величайший из завоевателей, Царь Солнца, хранитель истины» — именно этими словами Жан-Франсуа Шампольон, открывший двери Египта, расшифровав иероглифы, описал фараона Рамзеса II, которому создал настоящий культ.

И правда, имя Рамзеса прошло через века и победило время; в нем одном воплотилась вся мощь и величие Египта фараонов, духовного отца западных цивилизаций. В течение шестидесяти семи лет, с 1279 по 1212 г. до н. э., Рамзес, «Сын Солнца», будет править Египтом, слава которого достигнет апогея, подтверждая мудрость своего правителя.

На земле Египта путешественник сталкивается с именем Рамзеса на каждом шагу: он оставил свой след в бесчисленных памятниках, либо построенных его мастерами, либо отреставрированных в его царствование. Каждый вспомнит о двух храмах Абу-Симбела, в которых навеки поселилась чета обожествленного Рамзеса и Нефертари, величайшей из царских супруг, об огромнейшем колонном зале храма Карнака, о сидячем улыбающемся колоссе в храме Луксора.

Рамзес — герой не одного романа, но нескольких, настоящей эпопеи, которая проведет нас от его инициации в фараоны при посредничестве его отца, Сети, фигуры, столь же впечатляющей, как и его сын, до последних дней монарха, на долю которого выпадет немало испытаний. Вот почему я посвятил ему эту серию романов, состоящую из пяти томов, которые будут выходить раз в три месяца, чтобы иметь возможность представить неповторимое величие судьбы, к которой причастны такие личности, как Сети, его супруга Туйа, величественная Нефертари, красавица Исет, поэт Гомер, заклинатель змей Сетау, еврей Моисей и множество других, вновь оживающих на этих страницах.

Мумия Рамзеса сохранилась. Сквозь черты великого старца проступает необычайное впечатление мощи. Многим посетителям зала мумий в музее Каира казалось, что он сейчас пробудится от сна. То, чего смерть лишила Рамзеса, вернет ему волшебство слова. Благодаря силе воображения и египтологии мы можем разделить его страхи и надежды, пережить вместе с ним его падения и успехи, увидеть женщин, которых он любил, пережить предательства и радоваться непреходящей дружбе, сражаться с силами зла и искать этот свет, из которого все вышло и к которому все вернется.

Рамзес велик… Какой замечательный спутник для романиста! Начиная с его первого поединка с диким быком и заканчивая тенью раскидистой акации Запада, разворачивается перед нами судьба величайшего фараона, неразделимо слитая с судьбой Египта, страны, избранной богами. Земля солнца и воды, повседневная жизнь в которой была основана на таких понятиях, как прямота, справедливость и красота. Земля, в которой потустороннее и здешнее постоянно соприкасались друг с другом, где жизнь могла появиться из смерти, где ощущалось присутствие невидимого, где любовь к жизни и к нетленному наполняла сердца людей и делала их счастливыми.

Вот настоящий Египет Рамзеса.

Рамзес Второй. Жесткий, безжалостный властитель… Полководец, не знавший неудач… Мужчина, любивший многих женщин… Друг, никогда не предававший соратников… Интеллектуал, общавшийся с гениальным греческим поэтом и с легендарным иудейским пророком… Рамзес Великий. Фараон, чье имя стало символом Древнего Египта! Второй том этого известного бестселлера последних лет `Храм Миллионов Лет` посвящен первым годам правления Рамзеса. Преодолевая на своем пути множество препятствий, юный фараон стремится сохранить единство страны, упрочить ее силу и благосостояние.

Рамзес был один. Он ждал незримого сигнала.

    Один, лицом к пустыне, к необъятности горящего и засушливого пейзажа, и к судьбе, ключ от которой пока ускользал от него.

    В двадцать три года принц Рамзес имел рост метр восемьдесят, пышную светлую шевелюру, удлиненное лицо, мощную и тонкую мускулатуру. Широкий и открытый лоб, выпуклые надбровные дуги, густые брови, маленькие и живые глаза, длинный с горбинкой нос, аккуратно закругленные уши, достаточно пухлые губы и тяжелая челюсть — все это составляло лицо властное и обольстительное.

    Он был молод, как пройденный им путь!

    Сначала царский писец, затем посвященный в тайны Абидос и, наконец, правитель Египетского царства, которого Сети, приблизив к трону, назначил своим наследником.

    Но Сети, могущественный Фараон, своей верховной властью поддерживавший страну в счастье, процветании и мире, скончался.

    Он умер после пятнадцати лет своего царствования, пятнадцати слишком коротких лет, которые пролетели ибисом в сумерках летнего дня.

    Сын тогда и не замечал, как Сети, отец отдаленный, грозный и требовательный, мало-помалу прививал ему навыки правителя, устраивая многочисленные испытания. Первым из них была встреча с диким быком, владыкой силы. Юноша осмелился противостоять быку, но не сумел победить. Если бы не вмешался Сети, чудовище разорвало бы Рамзеса рогами. Тогда первая заповедь Фараона отпечаталась в сердце Рамзеса — защищать слабого от сильного.

    Фараон олицетворял собой секрет истинного могущества, и только он один хранил эту тайну. Этап за этапом, не раскрывая своего плана, с помощью магии опыта он передал ее Рамзесу. В те годы сын очень сблизился с отцом. Основанные на доверии и общем стремлении, их взгляды были одинаковыми. Суровый, сдержанный Сети говорил мало, но он подарил Рамзесу уникальную возможность присутствия на переговорах, во время которых старался преподать ему азы царствования в Верхнем и Нижнем Египте.

    Светлые часы, моменты милости рассеялись в тишине смерти.

    Сердце Рамзеса всегда было открыто словам Фараона. Он хранил их, как самые ценные сокровища, возрождая в мыслях и деяниях. Но Сети присоединился к братьям богам, Рамзес остался один, лишенный его присутствия.

    Он чувствовал себя обделенным и совсем не способным вынести эту тяжесть на своих плечах. Управлять Египтом… В тринадцать лет он жаждал этого, как ребенок, мечтающий о недоступной игрушке; сейчас он отказывался от этой безумной идеи, считая, что трон должен принадлежать старшему брату Шенару.

    Но Фараон Сети и Великая Супруга Фараона Туйя давно уже вынесли другое решение. Присмотревшись к поведению обоих сыновей, на эту верховную должность они решили назначить Рамзеса. Кого, как не самого сильного и самого искусного, могла выбрать фараонская чета! Рамзес чувствовал себя готовым сражаться в поединке с любым противником, но никак не управлять рулем государственного корабля на зыбких волнах будущего. В бою в Нубии он доказал свою доблесть. В нужный момент неистощимая энергия поддерживала его на дорогах войны, чтобы защитить страну. Но как командовать армией чиновников, сановников и жрецов, коварство которых было неведомо Рамзесу?

    Основатель династии, первый из Рамзесов был пожилым визирем и вовсе не хотел власти, которую ему доверили мудрецы. Его преемник, Сети, был тоже человеком уже созревшим и опытным. Рамзесу только исполнилось двадцать три года, и он все это время наслаждался жизнью под покровительством отца, следуя его указаниям и отвечая на малейшие призывы. Как чудесно доверять проводнику, указывающему путь! Творить по приказам Сети, служить Египту, повинуясь Фараону, всегда рядом с ним находить ответы на все свои вопросы. Этот рай стал теперь недоступным.

    Судьба осмелилась потребовать у него, Рамзеса, молодого, пылкого, необузданного, занять место Сети. Не лучше ли было рассмеяться в ответ на это и сбежать в пустыню, так далеко, чтоб никто не нашел?

    Конечно, он мог рассчитывать на союзников: на требовательную и преданную мать Туйю, красивую и спокойную жену Нефертари и на друзей детства — еврея Моисея, возглавившего строительство, дипломата Аша, заклинателя змей Сетау, а также личного писца Амени, навсегда связавшего свою судьбу с Рамзесом.

    Но не был ли вражеский клан более могущественным? Шенар не отказывался от идеи захвата трона. Какие тайные союзы он создал, чтобы помешать брату царствовать? Если бы Шенар прямо сейчас явился к Рамзесу, тот не оказал бы ему никакого сопротивления. Напротив, Рамзес был бы даже рад разделить власть с братом.

    Но имел ли Рамзес право предавать отца, отказываясь от ответственности, которую он ему доверил? Было бы гораздо проще думать, что Сети ошибся и мог изменить мнение… Рамзес не обманывал себя. Его судьба зависела от ответа Незримого.

    Это должно произойти здесь, в пустыне, в сердце красной земли, сильной своей опасной энергией.

    Рамзес ожидал, усевшись в позу писца и уставившись в небо. Фараоном мог быть только человек пустыни, влюбленный в одиночество и безграничность. Огонь, спрятанный под камнями и песком, или питал душу, или же разрушал. Огонь вот-вот даст знать о своем решении.

    Солнце близилось к зениту, ветер стих. Газель перепрыгнула с дюны на дюну. Приближалась опасность.

    Внезапно Рамзес очнулся. Огромный лев, длиной по меньшей мере четыре метра и весом более трехсот килограмм, возник перед ним. Сверкающая грива светлого цвета придавала ему вид угрюмого непобедимого воина с мускулистым телом и ловкостью в движениях.

    Заметив Рамзеса, он издал такое громкое рычание, которое было слышно на пятнадцать километров вокруг. Хищник с грозными клыками и острыми когтями наметил жертву.

    У сына Сети не было никакой возможности спастись.

    Лев приблизился и замер в нескольких метрах от человека, рассматривая его сверкающими глазами. Долго длились секунды. Противники выжидали.

    Животное хвостом отогнало муху и, вдруг занервничав, подошло поближе.

    Рамзес поднялся, не отрывая взгляда от льва.

    — Это ты, Боец, я ведь спас тебя от смерти. А что уготовишь ты мне?

    Забыв об опасности, Рамзес припомнил умирающего львенка в чаще Нубийской саванны. Он был укушен змеей и тогда оказал яростное сопротивление Сетау, который пытался вылечить его. И вот теперь он стал огромным хищником.

    В первый раз Боец сбежал из загона, где в отсутствии Рамзеса был заперт. Может, кошачья порода тогда взяла верх, и лев стал свирепым и безжалостным по отношению к тому, кого до этого считал хозяином?

    — Решайся, Боец. Или ты станешь моим союзником в жизни, или ты предашь меня смерти.

    Лев встал на задние лапы, оперевшись передними о плечи Рамзеса. Потрясение было очень сильным, но принц держался стойко. Хищник, не выпуская когтей, дружелюбно обнюхал нос Рамзеса. Теперь навсегда между ними дружба, доверие и уважение.

    У того, кому Сети дал имя «Сын Солнца», не было больше выбора. Он будет сражаться, как лев.

Чтобы спасти Египет, Рамзес должен смело выступить против прекрасно вооруженного, грозного войска хеттов. Крупное сражение неизбежно. Оно произойдет возле Кадеша, неприступной пограничной крепости на севере Сирии.Сможет ли Рамзес хорошо подготовиться к бою в то время, как Великая Супруга Фараона, Нефертари, становится жертвой колдовства, и ее здоровье ухудшается с каждым днем, а вся территория Египта опутана вражеской шпионской сетью?Сын Солнца, Великий Правитель Египта отправится на север, чтобы найти камень богини — единственное целебное средство, способное вылечить царицу.Рамзес отправится на север, чтобы дать решающее сражение и предотвратить разрушение варварами цивилизации.Но внемлет ли Небо его зову? Рамзес Книга третья. Читайте продолжение мирового бестселлера Кристиана Жака!

Конь Данио скакал галопом по нагретой солнцем дороге, ведущей в Логово Льва — городок в Южной Сирии, основанный знаменитым Фараоном Сети. Египтянин по линии отца и сириец по матери, Данио получил почетную должность посыльного и занимался доставкой срочных депеш. Египетские власти предоставили ему лошадь, еду и одежду. Также он пользовался казенным жилищем в Силе, северо-восточном приграничном городе, и бесплатно жил на постоялых дворах. Итак, Данио вел прекрасную жизнь: постоянно путешествовал и частенько встречался с немного дикими сирийками, которые порой были не прочь выйти замуж за государственного чиновника. Но как только отношения приобретали серьезный оборот, он тут же исчезал.

Данио не хотел связывать себя узами брака. Ничего не значило для него в жизни больше, чем свобода и пыльная дорога, ведущая вдаль.

Власти отмечали его добросовестность и педантичность. С самого начала своей карьеры он не потерял ни одного послания и часто, чтобы угодить нетерпеливому отправителю, доставлял их раньше срока. Самым важным для него было доставить сообщение как можно быстрее.

После смерти Сети на престол взошел Рамзес. Данио, как и многие другие египтяне, боялся, как бы молодой фараон не разжег пламя войны и не бросил армию на завоевание Азии с надеждой восстановить огромную империю, центром которой когда-то был Египет. В течение первых четырех лет правления пылкий Рамзес расширил храм Луксора, завершил отделку огромного колонного зала в Карнаке, начал сооружение своего Храма Миллионов Лет на западном берегу Фив и построил новую столицу Пи-Рамзес в Дельте. Молодой правитель придерживался внешней политики, проводимой когда-то его отцом, Фараоном Сети, и соблюдал договор о ненападении с хеттами, грозными воинами Анатолии. Последние, по всей видимости, отказались от мысли атаковать Египет и признали его господство над Южной Сирией.

Если бы не возросшая до небывалых размеров военная переписка между столицей Пи-Рамзесом и крепостями Дороги Оруса, то будущее казалось абсолютно безоблачным.

Данио расспрашивал своих начальников — никто не знал ничего определенного. Но поговаривали о волнениях в Северной Сирии и даже в провинции Амурру [1], находившейся под влиянием Египта.

Было очевидно, что послания, перевозимые Данио, должны были подготовить комендантов крепостей Дороги Оруса и северо-восточную линию укреплений к скорому переходу в состояние боевой готовности.

Благодаря смелому поступку Фараона Сети, Ханаан [2], Амурру и Южная Сирия служили большой буферной зоной, защищавшей Египет от внезапного нападения. Конечно, приходилось постоянно следить за правителями этих беспокойных областей, чтобы при необходимости образумить их. Золото Нубии быстро устраняло малейшие попытки предательства, возобновлявшиеся время от времени. Присутствие египетских войск и воинские смотры, во время великих праздников так же, как и муссоны, были другими эффективными средствами сохранения хрупкого мира.

Не раз в прошлом крепости Дороги Оруса закрывали ворота и запрещали переход через границу любому иноземцу. Хетты никогда не пытались их атаковать, и страх перед трудными боями постепенно рассеялся.

Данио же был настроен оптимистично. Хетты знали силу и храбрость египетской армии, египтяне опасались свирепых и жестоких воинов-анатолийцев. Из страха быть обескровленными в результате прямого военного конфликта, обе стороны были заинтересованы в мире и ограничивались лишь словесными поединками.

Рамзес, занятый большим строительством, не намеревался провоцировать военное столкновение.

Данио пронесся галопом мимо стелы, обозначающей границу земли, принадлежащей Логову Льва. Внезапно он остановил лошадь и вернулся назад, пораженный необычной деталью.

Он спрыгнул на землю перед стелой.

Возмущению его не было предела. Он увидел, что многие иероглифы уничтожены. Магическая надпись, ставшая неразборчивой, больше не защищала местность. Виновный в злодеянии будет сурово наказан, ведь осквернение живого камня карается смертной казнью.

Вне всякого сомнения, Данио был первым, кто увидел это. Он сразу же решил сообщить местному военному правителю. Как только тот узнает о катастрофе — составит донесение на имя фараона.

Город окружала кирпичная ограда. Два сфинкса охраняли ворота с обеих сторон. В ошеломлении посыльный застыл на месте: большая часть ограды была разрушена, оба сфинкса, развороченные, лежали на земле.

Логово Льва подверглось нападению.

Ни звука не доносилось со стороны города, обычно такого оживленного. Не было слышно громких команд на тренировках пехотинцев и всадников, споров на центральной площади, около фонтана, звонких голосов детей и криков ослов… Необычная тишина душила Данио. Слюна жгла рот. Он открыл дорожную фляжку и с жадностью сделал несколько глотков.

Он должен был бы вернуться назад и поднять тревогу в близлежащей крепости, но любопытство взяло верх. Данио знал почти всех обитателей Логова Льва, от правителя до хозяина постоялого двора, некоторые были его хорошими знакомыми.

Конь заржал и встал на дыбы. Легонько похлопав коня по холке, Данио немного успокоил его, но животное отказывалось идти вперед.

Спешившись, Данио проник в молчащий город.

Хранилища для зерна и для воды были разворочены и разбиты.

От небольших домов остались одни руины. Ни один из них не избежал безумной ярости разрушителя, не пожалевшего даже дома правителя.

Стены храма также не уцелели. Божественную статую разбили ударами молотка.

В колодцах — трупы ослов. На центральной площади — остатки костра, на котором были сожжены папирусы и мебель.

Запах.

Липкий, едкий, тошнотворный запах достиг его ноздрей и привел к мясной лавке, расположенной на северной окраине города под широким навесом, защищавшим от солнца. Именно там разделывали быков, варили куски мяса в огромном котле и жарили птиц на вертеле. Это было шумное место, где Данио охотно обедал, когда донесения были доставлены.

У него перехватило дыхание.

Они все были там: воины, торговцы, ремесленники, старики, женщины, дети. С перерезанными глотками, сваленные в кучу… Правитель был посажен на кол, а три военачальника — повешены на балке, поддерживающей кровлю мясной лавки.

На деревянной колонне виднелась надпись на хеттском языке: «Победа армии могущественного правителя Хеттской империи Муваттали. Так погибнут все его враги.»

Хетты… По их обычаю, они совершали набеги с крайней жестокостью, не оставляя в живых ни одного из своих противников. Но на этот раз они вышли за пределы своего влияния, совершив нападение недалеко от северо-восточной границы Египта.

Панический страх обуял посыльного. Вдруг хеттские отряды все еще бродят в окрестностях?

Данио отступил, не в силах оторвать свой взгляд от ужасного зрелища. Как можно быть настолько жестокими, чтобы так зверски убить людей и оставить их тела непогребенными?

Когда Данио вернулся к воротам города, его охватила нервная дрожь.

Конь исчез.

Встревоженный, посыльный вглядывался в горизонт, боясь увидеть приближающихся хеттских воинов. Внизу, у подножия холма, показалось облако пыли.

Повозки… Повозки направлялись в его сторону! Обезумевший от страха, Данио бросился бежать со всех ног.

Перед вами четвертая книга известного бестселлера французского писателя Кристиана Жака. В книге повествуется о великой эпохе времен пирамид, небывалом расцвете Египта в период царствования Рамзеса II, величайшего из фараонов, о войне с малоазиатской державой, грандиозных строительствах храмов и святилищ, в том числе пещерных храмов в Абу-Симбеле в Нубии, о частной жизни фараона. Насыщенный увлекательными событиями сюжет не оставит равнодушным читателей.

Боец, лев Рамзеса, издал грозный рев подобный грому, который заставил застыть от ужаса египтян. Украшенный Фараоном изысканным золотым ошейником за славную и преданную службу во время битвы при Кадеше с хеттами, огромный хищник, весивший более трехсот килограммов, с длинной густой гривой, отливающей на солнце золотом, с гладкой короткой шерстью светло-коричневого окраса, с горящими яростью глазами, был одновременно чудовищным и величественным.

    За добрых двадцать километров ощущался гнев Бойца, и всякий понимал, что это был гнев Рамзеса, который после победы при Кадеше стал Рамзесом Великим.

    Было ли оно реальным, это величие, если Фараону Египта, несмотря на славу и доблесть, не удалось продиктовать свой закон варварам Анатолии?

    Во время битвы египетская армия не оправдала надежд. Трусливые и бездарные военачальники покинули Рамзеса, оставив его один на один с сотнями противников, уверенных в победе. Но бог Амон, скрытый в солнечном свете, услышал мольбу своего сына и вложил в руку Фараона сверхъестественную силу.

    После пяти лет бурного царствования Рамзес полагал, что победа при Кадеше долго не даст хеттам поднять голову и что Ближний Восток войдет в полосу относительного спокойствия.

    Он глубоко ошибался, он, мощный бык, любимец божественного провидения, покровительствующего Египту, Сын Солнца. Был ли он достоин этих громких титулов, когда мятеж клокотал и разрастался в его извечных владениях — Ханаане и Южной Сирии? Хетты не только не отказались от сражения, но даже предприняли широкое наступление, поддержанные бедуинами, грабителями и убийцами, давно уже страстно стремившимися в богатые земли Дельты.

    К царю приблизился военачальник соединения «Ра».

    — Ваше Величество... Положение более критическое, чем предполагалось. Это не обычный мятеж; по сообщениям наших осведомителей, против нас поднимается весь Ханаан. Когда преодолеем первое препятствие, будет второе, затем третье, затем...

    — И ты не надеешься найти добрый порт?

    — Мы рискуем понести тяжелые потери, Ваше Величество; и у людей нет желания гибнуть бессмысленно.

    — Выживание Египта — это достаточный мотив?

    — Я не хотел сказать...

    — Однако это именно то, что ты подумал, воин! Урок Кадеша оказался бесполезным. Неужели я обречен быть в окружении трусов, которые расстаются с жизнью, стараясь ее спасти?

    — Моя преданность и преданность других военачальников безупречны, но мы только хотели предостеречь вас.

    — Есть ли какие-нибудь сведения по поводу Аша?

    — К несчастью, нет, Ваше Величество.

    Аша, друг детства и верховный сановник Рамзеса, попал в западню, когда наносил визит правителю Амурру[2]. Пытали ли его, жив ли он еще, считают ли его тюремщики, что посланник имеет ценность для обмена?

    Как только Рамзес узнал новость, он собрал войска, едва оправившиеся от удара при Кадеше. Чтобы спасти Аша, ему нужно было пересечь ставшие враждебными территории. К тому же местные князьки нарушили клятву верности Египту и продались хеттам в обмен на горсть благородного металла и лживые обещания. Кто не мечтал захватить Землю Фараонов и воспользоваться ее богатствами, считавшимися несметными?

    Рамзесу Великому нужно было осуществить столько дел: завершить строительство вечного храма в Фивах, Карнаке, Луксоре, Абидосе, создать вечное пристанище в Долине Царей и Абу-Симбеле, мечту из камня, которую он хотел преподнести обожаемой супруге Нефертари... А он находился здесь, у границ Ханаана, на вершине холма, рассматривая вражескую крепость.

    — Повелитель, если бы я осмелился...

    — Будь смелее, воин.

    — Мощь нашей армии весьма убедительна. Я думаю, что император Муваттали поймет послание и прикажет освободить Аша.

    Муваттали, император хеттов, жестокий и хитрый человек, был убежден, что его власть должна опираться только на силу. Однако, возглавив союзную армию, он потерпел поражение в попытке подчинить Египет, но вскоре предпринял новую попытку, разжигая мятеж с помощью бедуинов.

    Только смерть Муваттали или Рамзеса положила бы конец конфликту, исход которого был бы решающим для будущего многих народов. Если бы Египет был побежден, хетты установили бы безраздельную власть, уничтожив тысячелетнюю цивилизацию, создаваемую, начиная с царствования Менеса, первого из Фараонов.

    На мгновение Рамзес вспомнил о Моисее. Где прячется его друг детства, который бежал из Египта, совершив убийство? Поиски были напрасными. Кое-кто предполагал, что еврей, так деятельно принимавший участие в строительстве Пи-Рамзеса, новой столицы, возводимой в Дельте, был поглощен песками пустыни. Присоединился ли Моисей к мятежникам? Нет, он никогда не стал бы врагом.

    — Ваше Величество... Ваше Величество, вы слушаете меня?

    Глядя на испуганное и откормленное лицо этого чинуши, думающего только о своих выгодах, Рамзес вспомнил лицо человека, которого он ненавидел больше всего на свете, — Шенара, старшего брата. Презренный объединился с хеттами в надежде завладеть троном Египта. Воспользовавшись песчаной бурей, Шенар исчез во время его перевода из великой тюрьмы Мемфиса на каторгу в оазис. И Рамзес был убежден, что Шенар еще жив и не расстался с намерением уничтожить Рамзеса.

    — Приготовь войска к сражению, полководец.

    Озадаченный военачальник скрылся.

    С каким бы удовольствием Рамзес упивался сладостью сада, находясь рядом с Нефертари, своим сыном и дочерью, как он наслаждался бы этим счастьем вдали от бряцания оружия! Но ему нужно было спасти Египет от набегов кровожадных орд, которые без колебаний разрушат храмы и будут попирать законы. Он не имел права думать о своем спокойствии, о своей семье, а должен был предотвратить беду даже ценой собственной жизни.

    Рамзес посмотрел на крепость, которая преграждала путь, ведущий к сердцу земли Ханаана. Шестиметровые двойные стены укрывали солидный гарнизон, у зубцов стен застыли лучники. Рвы были наполнены острыми глиняными осколками, чтобы ранить ноги воинам, посланным установить лестницы.

    Морской ветер освежал изнуренных солнцем египетских воинов, сосредоточившихся между двумя холмами. Они прибыли сюда спешным маршем, довольствуясь короткими остановками и случайными привалами. Только хорошо оплачиваемые наемники были готовы безропотно сражаться; новобранцы же, глубоко опечаленные от мысли, что покинули свою страну на неопределенное время, боялись погибнуть в жестоких сражениях. Каждый в тайне надеялся, что Рамзес, усилив северо-восточную границу, повернет войска обратно, в Египет.

    В недалеком прошлом правитель Газы, столицы Ханаана, устроил блестящий пир для египетских военачальников, на котором поклялся, что никогда не станет союзником хеттов, этих азиатских варваров, чья жестокость стала притчей во языцех. Его слишком явное лицемерие возмутило тогда сердце Рамзеса; сегодня предательство правителя Газы не удивляло молодого двадцатисемилетнего Фараона, уже обладавшего умением разгадывать сокровенные тайны людей.

    Обеспокоенный лев снова зарычал.

    Боец очень изменился с того дня, когда Рамзес нашел его, умирающего в нубийской пустыне. Укушенный змеей львенок был обречен. К счастью, целитель Сетау, друг детства и соученик Рамзеса, смог найти хорошие снадобья. Огромная выносливость животного позволила ему преодолеть это испытание. Он стал взрослым львом, сильным и могущественным. Между хищником и человеком быстро установилась глубокая и таинственная симпатия. Царь не мог и мечтать о лучшем охраннике.

    Рамзес запустил руку в гриву Бойца. Ласка не успокоила его.

    Одетый в тунику из шкуры антилопы, с сумкой, наполненной снадобьями, пилюлями и флаконами, Сетау поднимался по склону холма. Коренастый, среднего роста, с черными волосами, плохо выбритый, он испытывал страсть к змеям и скорпионам. С помощью их яда Сетау готовил великолепные лекарства вместе со своей женой Лотос, обворожительной нубийкой, один вид которой заставлял краснеть воинов. Заклинатель змей беспрерывно вел свои поиски.

    Рамзес доверил супружеской чете руководить службой здоровья армии. Сетау и Лотос принимали участие во всех кампаниях царя не из-за любви к войне, а для отлова новых рептилий и лечения раненых. И Сетау полагал, что в случае несчастья никто не смог бы лучше него прийти на помощь Рамзесу.

    — Настроение наших воинов оставляет желать лучшего, — констатировал он.

    — Военачальники хотят возвратиться, — признал Рамзес.

    — Принимая во внимание поведение твоих воинов при Кадеше, на что ты мог надеяться? Им нет равных в отступлении и беспорядочном бегстве. Как обычно, ты примешь решение сам.

    — Нет, Сетау, не сам. Посоветовавшись с солнцем, ветрами, душой моего льва, духом этой земли... Они не солгут. А мне останется принять их послание.

    — Лучшего военного совета не существует.

    — Ты говорил со своими змеями?

    — Они тоже посланники Незримого. Да, я их спросил, и они мне ответили без обиняков: не отступай. Почему Боец так неспокоен?

    — Посмотри туда, на дубовый лес слеза от крепости.

    Сетау посмотрел в том направлении, пожевывая стебелек тростника.

    — Ты прав, это дурно пахнет. Западня, как в Кадеше?

    Она так хорошо сработала тогда, что хетты придумали еще одну, которая, они надеются, станет не менее эффективней. Как только мы предпримем атаку, наш натиск будет сломлен, в то время как лучники крепости начнут истреблять нас в свое удовольствие.

    Перед царем возник Менна, конюх Рамзеса.

    — Ваша колесница, Ваше Величество.

    Фараон долго гладил своих лошадей, носивших клички «Победа при Фивах» и «Богиня Мут довольна»; вместе со львом они были единственными, кто не предал его при Кадеше, когда битва казалась проигранной.

    Под недоверчивыми взглядами полководцев и воинов Рамзес взялся за вожжи.

    — Ваше Величество, — обеспокоился Менна, — вы не отправитесь...

    — Проедем вдоль крепости, — приказал царь, — и углубимся прямо в дубовый лес.

    — Ваше Величество... Вы забыли ваши латы! Ваше Величество!

    Держа в руках металлический панцирь, конюх напрасно бежал за колесницей Рамзеса, который один направился навстречу врагу.

Перед вами пятая книга бестселлера французского писателя Кристиана Жака о Рамзесе Великом, чье правление называют «золотым веком» в истории Древнего Египта.В центре повествования — взаимоотношения двух могущественных правителей — Рамзеса II и хеттского императора Хаттусили. Непримиримые враги становятся союзниками, их противостояние завершается мирным договором. Но роковое стечение обстоятельств грозит все разрушить…Как будут развиваться события, читатель узнает из этой книги.

Лучи заходящего солнца поглотили храмы Пи-Рамзеса, столицы, которую Рамзес Великий построил в Дельте. Город бирюзы, воплощение богатства, могущества и красоты, был назван так потому, что фасады домов украшала черепица, покрытая зеленовато-голубой глазурью.

    Жить в столице было приятно, но в этот вечер Сер-раманна не наслаждался ни свежестью воздуха, ни розовым закатом. Рогатый шлем на голове сарда и короткий широкий меч, закрепленный на боку, наводили ужас на египтян. Бывший разбойник, ставший по воле рока начальником личной охраны Рамзеса, в дурном расположении духа скакал в поместье хетта Урхи-Тешшуба Урхи-Тешшуб, сын хеттского императора Муваттали, заклятого врага Рамзеса, лишенный власти и вынужденный бежать из империи. Урхи-Тешшуб, убивший собственного отца, чтобы занять престол и править страной, но ему, в отличие от брата императора Хаттусили, не хватило хитрости, чтобы довести дело до победного конца. Пока Урхи-Тешшуб упивался мнимой властью, тот подкупил военных и купцов и захватил троп, принудив своего соперника к бегству. Аша, глава египетской дипломатии и друг Рамзеса, помог сыну Муваттали укрепиться в Египте.

    Серраманна улыбнулся. Беспощадный анатолийский воин стал беглецом! По иронии судьбы, именно Рамзес, которого Урхи-Тешшуб так люто ненавидел, предоставил ему убежище в обмен на сведения о хеттских войсках и их вооружении.

    Когда на двадцать первом году царствования Рамзеса к удивлению народов Египет и Хеттская империя заключили договор о мире, Урхи-Тешшуб решил, что пробил его последний час. Не станет ли он искупительной жертвой и великолепным подарком Рамзеса Хаттусили, чтобы скрепить их соглашение? Но уважая право убежища, фараон отказался выдать своего гостя.

    Сегодня Урхи-Тешшуб был больше не нужен, и Серраманна совсем не нравилось поручение, доверенное ему Рамзесом.

    Дом хетта находился на северной окраине города в пальмовой роще; он, по крайней мере, наслаждался роскошным существованием на Земле Фараонов, которую мечтал уничтожить.

    Серраманна восхищался Рамзесом, он будет верен ему до самой смерти и только поэтому выполнит приказ фараона, казавшийся сарду несправедливым.

    У входа в дом стояли два стражника, вооруженные кинжалами и пиками. Это были люди Серраманна.

    — Все спокойно?

    — Да, господин. Хетт отсыпается у бассейна после ночной пирушки.

    Гигант сард, пройдя ворота поместья, быстрым шагом направился к бассейну по аллее, усыпанной песком. Трое других стражников не спускали глаз с бывшего главнокомандующего хеттской армии, который проводил время, наслаждаясь едой, пьянствуя, плавая в бассейне и отсыпаясь после утомительных пирушек.

    Высоко в небе носились ласточки, удод слегка задел крылом плечо Серраманна. Бывший пират, стиснув челюсти и сжав кулаки, угрожающе озирался вокруг, готовый исполнить поручение фараона, впервые пожалев о том, что служит Рамзесу.

    Подобно зверю, который почуял приближение опасности, Урхи-Тешшуб проснулся до того, как услышал тяжелые шаги великана.

    Высокий, мускулистый Урхи-Тешшуб с длинными темными волосами и широким торсом, покрытым рыжей густой растительностью, которая защищала его от холода даже во время анатолийской зимы, обладал невероятной силой.

    Лежа с полузакрытыми глазами на плитах, окружающих бассейн, он наблюдал за приближением начальника личной охраны Рамзеса Великого.

    Значит, час пробил.

    С момента подписания гнусного мирного договора между Египтом и Хеттской империей Урхи-Тешшуб не чувствовал себя в безопасности. Сто раз он думал о бегстве, но люди Серраманна зорко следили за ним. Избежать казни, чтобы быть зарезанным, как кабан, таким же безжалостным человеком, как он сам!

    — Поднимайся, — приказал Серраманна.

    Урхи-Тешшуб не привык подчиняться приказам. Медленно, будто наслаждаясь последними мгновениями жизни, он встал и повернулся к человеку, готовому перерезать ему горло.

    Во взгляде сарда чувствовалась с трудом сдерживаемая ярость.

    — Бей, мясник, — с презрением сказал хетт, — раз этого требует твой хозяин. Я не доставлю тебе удовольствия своим сопротивлением.

    Пальцы Серраманна стиснули рукоятку меча:

    — Проваливай!

    Урхи-Тешшуб не поверил своим ушам:

    — Что ты хочешь этим сказать?

    — Ты свободен.

    — Свободен… Как свободен?

    — Ты можешь покинуть этот дом и идти куда захочешь. Фараон соблюдает Закон Маат. Больше нет причин держать тебя здесь.

    — Ты шутишь!

    — Это мир, Урхи-Тешшуб. Но если ты совершишь ошибку и останешься в Египте, а тем более вызовешь здесь хоть малейшие беспорядки, я брошу тебя в тюрьму как опасного преступника. И когда наступит время сразить тебя мечом, я колебаться не стану.

    — А сейчас ты не имеешь права убить меня или причинить вред? Ведь так?

    — Проваливай.

    Циновка, набедренная повязка, буханка хлеба, пучок лука и пара фаянсовых амулетов, которые он обменяет на еду, — таковы были скудные пожитки Урхи-Тешшуба, бродившего как лунатик по улицам Пи-Рамзеса. Обретенная свобода пьянила его, хетт был не в состоянии думать и рассуждать.

    «Нет города прекраснее Пи-Рамзеса, — утверждала народная песня, — малый считается там великим, акация и смоковница одаривают тенью гуляющих, дворцы сверкают золотом и бирюзой, ветер ласковый, птицы резвятся вокруг прудов». Урхи-Тешшуба околдовала красота столицы, построенной в плодородных землях Нила и окаймленной двумя широкими каналами.

    Луга, изобилующие щедрыми пастбищами, многочисленные сады со знаменитыми яблонями, оливковые рощи, о которых говорили, будто они приносят столько масла, сколько песка в пустыне, виноградники, дающие сладкое, изысканное на вкус вино, красивые дома… Пи-Рамзес очень отличался от Хаттусы, столицы Хеттского царства, города-крепости, построенного на вершине Анатолийского плато.

    Мучительная мысль вырвала Урхи-Тешшуба из оцепенения. Никогда он не станет царем хеттов, но отомстит Рамзесу, который допустил ошибку, даровав ему свободу. Если сын Муваттали устранит фараона, считавшегося подобным богу после победы над союзной армией при Кадеше, стремившейся его уничтожить, то Урхи-Тешшуб ввергнет Египет, а может быть, и весь Ближний Восток в хаос. Что ему оставалось кроме жгучего желания отомстить, которое послужит утешением за то, что он так долго был игрушкой в руках злого рока?

    Вокруг него бурлила пестрая толпа. Здесь можно было встретить египтян, чернокожих нубийцев, русоволосых греков, горбоносых финикийцев в пестрой одежде, ассирийцев в узорчатой тунике и с завитой бородой и многих других, прибывших полюбоваться Пи-Рамзесом, новым городом фараона. Хетты хотели стереть с лица земли этот город, прежде чем склониться перед Рамзесом.

    Убить Рамзеса. Разве у Урхи-Тешшуба, побежденного воина, была такая возможность?

    — Господин… — прошептал кто-то за его спиной.

    Урхи-Тешшуб обернулся.

    — Господин… Вы меня узнаете?

    Хетт увидел человека среднего роста с карими живыми глазами; льняная повязка стягивала густые волосы, рыжая короткая и острая бородка обрамляла лицо. Этот ничем не примечательный человечек был одет в ниспадающие до земли одежды из разноцветной ткани.

    — Райя, это ты?

    Сирийский купец поклонился.

    — Ты, хеттский шпион… Ты вернулся в Пи-Рамзес?

    — Мир, господин; наступила новая эпоха, старые прегрешения забыты. Я, богатый и уважаемый купец, снова взялся за торговлю. Никто ни разу не упрекнул меня за прошлое, меня уважают в приличном обществе.

    Будучи хеттским шпионом в Египте, получившим задание ослабить власть Рамзеса, но разоблаченный людьми Серраманна, Райя сумел убежать. После пребывания в Хаттусе, он вернулся на свою вторую родину.

    — Тем лучше для тебя.

    — Тем лучше для вас.

    — Что ты хочешь этим сказать?

    — Вы думаете, что наша встреча случайна?

    Урхи-Тешшуб пристально посмотрел на Райя:

    — Ты за мной следил?

    — О вас ходили разные слухи: одни говорили, что вас убьют, другие — что освободят. Больше месяца мои люди постоянно следили за домом, где вы жили. Я дал вам… и вот я перед вами. Позвольте предложить вам холодного пива?

    Урхи-Тешшуб решился не сразу: день был так богат сильными впечатлениями, однако инстинкт подсказывал ему, что сирийский купец может помочь в осуществлении его планов.

    В харчевне, как всегда, спорили и шумели завсегдатаи. Райя с восхищением наблюдал за перевоплощением Урхи-Тешшуба: мало-помалу образ изгнанника растворялся, уходя в небытие, уступая место жестокому воину, готовому к победам. Сирийский купец не ошибся; несмотря на долгие годы затворничества, бывший главнокомандующий хеттской армии не утратил своей злобности.

    — У меня нет привычки ходить вокруг да около, Райя, чего ты от меня ждешь?

    Сирийский купец перешел на шепот:

    — Я хочу спросить вас, господин, вы хотите отомстить Рамзесу?

    — Он унизил меня. И я не заключал мира с Египтом! Но уничтожить фараона кажется мне невозможным.

    Райя покачал головой:

    — Будет видно, господин, будет видно…

    — Ты сомневаешься в моей храбрости?

    — Не в обиду вам будет сказано, одной храбрости недостаточно.

    — Почему ты, купец, ввязываешься в такую опасную затею?

    Райя ухмыльнулся:

    — Потому что моя ненависть гораздо сильнее вашей.

Битва при Кадеше - последнее великое сражение Бронзового века.
Еще до того, как Бронзовый век стал эпохой дружбы, мира и жвачки главных народов Средиземного моря - хеттов, египтян, ассирийцев, критян и так далее - он был временем, когда все эти люди с радостью друг друга убивали. Об одном из эпичнейших примеров подобного мы сегодня вам и расскажем, встречайте - цари и фараоны, страшные, будто танк, колесницы и мифы вокруг них, история международных отношений, предательства и особенности древнейшей дипломатии - история битвы при Кадеше.

Единственное сохранившееся ближневосточное соглашение, заключённое между Хеттским царством и Древним Египтом на 21-й год правления фараона Рамсеса II. Первый исторически документированный мирный договор. Существовал в двух версиях, на древнеегипетском и на хеттском языках. Этим договором правители обоих государств — Рамсес II и Хаттусили III заключали пакт о ненападении, признавали друг друга союзниками, обещались оказывать военную поддержку от внешних или внутренних врагов и высылать «беженцев». Мирный договор был скреплён браком между дочерью Хаттусили, получившей египетское имя Маатхорнефрура, и фараоном Рамсесом II (на 33 год его правления). 

После заключения договора укрепились торговые связи между Египтом и переднеазиатскими странами. Соглашение не обеспечило мира, а атмосфера враждебности между хеттами и египтянами продолжалась много лет, пока не было подписано союзное соглашение. Копия текста договора представлена в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке.

Сегодня во Франции — настоящий бум литературы о Древнем Египте. Один из «виновников» этого — известнейший писатель Кристиан Жак, автор многотомного романа-бестселлера «Рамзес» — самой популярной французской книги последних лет.В первом томе захватывающего повествования — «Сын Солнца» — рассказывается о детстве и юности главного героя — египетского царевича Рамзеса. Ведомый своим строгим и мудрым отцом, Фараоном Сети, он проходит сложный и опасный путь взросления, готовится стать Правителем великого государства. Роман просто обречен на успех у читателя.

«Рамзес, величайший из завоевателей, Царь Солнца, хранитель истины» — именно этими словами Жан-Франсуа Шампольон, открывший двери Египта, расшифровав иероглифы, описал фараона Рамзеса II, которому создал настоящий культ.

И правда, имя Рамзеса прошло через века и победило время; в нем одном воплотилась вся мощь и величие Египта фараонов, духовного отца западных цивилизаций. В течение шестидесяти семи лет, с 1279 по 1212 г. до н. э., Рамзес, «Сын Солнца», будет править Египтом, слава которого достигнет апогея, подтверждая мудрость своего правителя.

На земле Египта путешественник сталкивается с именем Рамзеса на каждом шагу: он оставил свой след в бесчисленных памятниках, либо построенных его мастерами, либо отреставрированных в его царствование. Каждый вспомнит о двух храмах Абу-Симбела, в которых навеки поселилась чета обожествленного Рамзеса и Нефертари, величайшей из царских супруг, об огромнейшем колонном зале храма Карнака, о сидячем улыбающемся колоссе в храме Луксора.

Рамзес — герой не одного романа, но нескольких, настоящей эпопеи, которая проведет нас от его инициации в фараоны при посредничестве его отца, Сети, фигуры, столь же впечатляющей, как и его сын, до последних дней монарха, на долю которого выпадет немало испытаний. Вот почему я посвятил ему эту серию романов, состоящую из пяти томов, которые будут выходить раз в три месяца, чтобы иметь возможность представить неповторимое величие судьбы, к которой причастны такие личности, как Сети, его супруга Туйа, величественная Нефертари, красавица Исет, поэт Гомер, заклинатель змей Сетау, еврей Моисей и множество других, вновь оживающих на этих страницах.

Мумия Рамзеса сохранилась. Сквозь черты великого старца проступает необычайное впечатление мощи. Многим посетителям зала мумий в музее Каира казалось, что он сейчас пробудится от сна. То, чего смерть лишила Рамзеса, вернет ему волшебство слова. Благодаря силе воображения и египтологии мы можем разделить его страхи и надежды, пережить вместе с ним его падения и успехи, увидеть женщин, которых он любил, пережить предательства и радоваться непреходящей дружбе, сражаться с силами зла и искать этот свет, из которого все вышло и к которому все вернется.

Рамзес велик… Какой замечательный спутник для романиста! Начиная с его первого поединка с диким быком и заканчивая тенью раскидистой акации Запада, разворачивается перед нами судьба величайшего фараона, неразделимо слитая с судьбой Египта, страны, избранной богами. Земля солнца и воды, повседневная жизнь в которой была основана на таких понятиях, как прямота, справедливость и красота. Земля, в которой потустороннее и здешнее постоянно соприкасались друг с другом, где жизнь могла появиться из смерти, где ощущалось присутствие невидимого, где любовь к жизни и к нетленному наполняла сердца людей и делала их счастливыми.

Вот настоящий Египет Рамзеса.

Рамзес Второй. Жесткий, безжалостный властитель… Полководец, не знавший неудач… Мужчина, любивший многих женщин… Друг, никогда не предававший соратников… Интеллектуал, общавшийся с гениальным греческим поэтом и с легендарным иудейским пророком… Рамзес Великий. Фараон, чье имя стало символом Древнего Египта! Второй том этого известного бестселлера последних лет `Храм Миллионов Лет` посвящен первым годам правления Рамзеса. Преодолевая на своем пути множество препятствий, юный фараон стремится сохранить единство страны, упрочить ее силу и благосостояние.

Рамзес был один. Он ждал незримого сигнала.

    Один, лицом к пустыне, к необъятности горящего и засушливого пейзажа, и к судьбе, ключ от которой пока ускользал от него.

    В двадцать три года принц Рамзес имел рост метр восемьдесят, пышную светлую шевелюру, удлиненное лицо, мощную и тонкую мускулатуру. Широкий и открытый лоб, выпуклые надбровные дуги, густые брови, маленькие и живые глаза, длинный с горбинкой нос, аккуратно закругленные уши, достаточно пухлые губы и тяжелая челюсть — все это составляло лицо властное и обольстительное.

    Он был молод, как пройденный им путь!

    Сначала царский писец, затем посвященный в тайны Абидос и, наконец, правитель Египетского царства, которого Сети, приблизив к трону, назначил своим наследником.

    Но Сети, могущественный Фараон, своей верховной властью поддерживавший страну в счастье, процветании и мире, скончался.

    Он умер после пятнадцати лет своего царствования, пятнадцати слишком коротких лет, которые пролетели ибисом в сумерках летнего дня.

    Сын тогда и не замечал, как Сети, отец отдаленный, грозный и требовательный, мало-помалу прививал ему навыки правителя, устраивая многочисленные испытания. Первым из них была встреча с диким быком, владыкой силы. Юноша осмелился противостоять быку, но не сумел победить. Если бы не вмешался Сети, чудовище разорвало бы Рамзеса рогами. Тогда первая заповедь Фараона отпечаталась в сердце Рамзеса — защищать слабого от сильного.

    Фараон олицетворял собой секрет истинного могущества, и только он один хранил эту тайну. Этап за этапом, не раскрывая своего плана, с помощью магии опыта он передал ее Рамзесу. В те годы сын очень сблизился с отцом. Основанные на доверии и общем стремлении, их взгляды были одинаковыми. Суровый, сдержанный Сети говорил мало, но он подарил Рамзесу уникальную возможность присутствия на переговорах, во время которых старался преподать ему азы царствования в Верхнем и Нижнем Египте.

    Светлые часы, моменты милости рассеялись в тишине смерти.

    Сердце Рамзеса всегда было открыто словам Фараона. Он хранил их, как самые ценные сокровища, возрождая в мыслях и деяниях. Но Сети присоединился к братьям богам, Рамзес остался один, лишенный его присутствия.

    Он чувствовал себя обделенным и совсем не способным вынести эту тяжесть на своих плечах. Управлять Египтом… В тринадцать лет он жаждал этого, как ребенок, мечтающий о недоступной игрушке; сейчас он отказывался от этой безумной идеи, считая, что трон должен принадлежать старшему брату Шенару.

    Но Фараон Сети и Великая Супруга Фараона Туйя давно уже вынесли другое решение. Присмотревшись к поведению обоих сыновей, на эту верховную должность они решили назначить Рамзеса. Кого, как не самого сильного и самого искусного, могла выбрать фараонская чета! Рамзес чувствовал себя готовым сражаться в поединке с любым противником, но никак не управлять рулем государственного корабля на зыбких волнах будущего. В бою в Нубии он доказал свою доблесть. В нужный момент неистощимая энергия поддерживала его на дорогах войны, чтобы защитить страну. Но как командовать армией чиновников, сановников и жрецов, коварство которых было неведомо Рамзесу?

    Основатель династии, первый из Рамзесов был пожилым визирем и вовсе не хотел власти, которую ему доверили мудрецы. Его преемник, Сети, был тоже человеком уже созревшим и опытным. Рамзесу только исполнилось двадцать три года, и он все это время наслаждался жизнью под покровительством отца, следуя его указаниям и отвечая на малейшие призывы. Как чудесно доверять проводнику, указывающему путь! Творить по приказам Сети, служить Египту, повинуясь Фараону, всегда рядом с ним находить ответы на все свои вопросы. Этот рай стал теперь недоступным.

    Судьба осмелилась потребовать у него, Рамзеса, молодого, пылкого, необузданного, занять место Сети. Не лучше ли было рассмеяться в ответ на это и сбежать в пустыню, так далеко, чтоб никто не нашел?

    Конечно, он мог рассчитывать на союзников: на требовательную и преданную мать Туйю, красивую и спокойную жену Нефертари и на друзей детства — еврея Моисея, возглавившего строительство, дипломата Аша, заклинателя змей Сетау, а также личного писца Амени, навсегда связавшего свою судьбу с Рамзесом.

    Но не был ли вражеский клан более могущественным? Шенар не отказывался от идеи захвата трона. Какие тайные союзы он создал, чтобы помешать брату царствовать? Если бы Шенар прямо сейчас явился к Рамзесу, тот не оказал бы ему никакого сопротивления. Напротив, Рамзес был бы даже рад разделить власть с братом.

    Но имел ли Рамзес право предавать отца, отказываясь от ответственности, которую он ему доверил? Было бы гораздо проще думать, что Сети ошибся и мог изменить мнение… Рамзес не обманывал себя. Его судьба зависела от ответа Незримого.

    Это должно произойти здесь, в пустыне, в сердце красной земли, сильной своей опасной энергией.

    Рамзес ожидал, усевшись в позу писца и уставившись в небо. Фараоном мог быть только человек пустыни, влюбленный в одиночество и безграничность. Огонь, спрятанный под камнями и песком, или питал душу, или же разрушал. Огонь вот-вот даст знать о своем решении.

    Солнце близилось к зениту, ветер стих. Газель перепрыгнула с дюны на дюну. Приближалась опасность.

    Внезапно Рамзес очнулся. Огромный лев, длиной по меньшей мере четыре метра и весом более трехсот килограмм, возник перед ним. Сверкающая грива светлого цвета придавала ему вид угрюмого непобедимого воина с мускулистым телом и ловкостью в движениях.

    Заметив Рамзеса, он издал такое громкое рычание, которое было слышно на пятнадцать километров вокруг. Хищник с грозными клыками и острыми когтями наметил жертву.

    У сына Сети не было никакой возможности спастись.

    Лев приблизился и замер в нескольких метрах от человека, рассматривая его сверкающими глазами. Долго длились секунды. Противники выжидали.

    Животное хвостом отогнало муху и, вдруг занервничав, подошло поближе.

    Рамзес поднялся, не отрывая взгляда от льва.

    — Это ты, Боец, я ведь спас тебя от смерти. А что уготовишь ты мне?

    Забыв об опасности, Рамзес припомнил умирающего львенка в чаще Нубийской саванны. Он был укушен змеей и тогда оказал яростное сопротивление Сетау, который пытался вылечить его. И вот теперь он стал огромным хищником.

    В первый раз Боец сбежал из загона, где в отсутствии Рамзеса был заперт. Может, кошачья порода тогда взяла верх, и лев стал свирепым и безжалостным по отношению к тому, кого до этого считал хозяином?

    — Решайся, Боец. Или ты станешь моим союзником в жизни, или ты предашь меня смерти.

    Лев встал на задние лапы, оперевшись передними о плечи Рамзеса. Потрясение было очень сильным, но принц держался стойко. Хищник, не выпуская когтей, дружелюбно обнюхал нос Рамзеса. Теперь навсегда между ними дружба, доверие и уважение.

    У того, кому Сети дал имя «Сын Солнца», не было больше выбора. Он будет сражаться, как лев.

Чтобы спасти Египет, Рамзес должен смело выступить против прекрасно вооруженного, грозного войска хеттов. Крупное сражение неизбежно. Оно произойдет возле Кадеша, неприступной пограничной крепости на севере Сирии.Сможет ли Рамзес хорошо подготовиться к бою в то время, как Великая Супруга Фараона, Нефертари, становится жертвой колдовства, и ее здоровье ухудшается с каждым днем, а вся территория Египта опутана вражеской шпионской сетью?Сын Солнца, Великий Правитель Египта отправится на север, чтобы найти камень богини — единственное целебное средство, способное вылечить царицу.Рамзес отправится на север, чтобы дать решающее сражение и предотвратить разрушение варварами цивилизации.Но внемлет ли Небо его зову? Рамзес Книга третья. Читайте продолжение мирового бестселлера Кристиана Жака!

Конь Данио скакал галопом по нагретой солнцем дороге, ведущей в Логово Льва — городок в Южной Сирии, основанный знаменитым Фараоном Сети. Египтянин по линии отца и сириец по матери, Данио получил почетную должность посыльного и занимался доставкой срочных депеш. Египетские власти предоставили ему лошадь, еду и одежду. Также он пользовался казенным жилищем в Силе, северо-восточном приграничном городе, и бесплатно жил на постоялых дворах. Итак, Данио вел прекрасную жизнь: постоянно путешествовал и частенько встречался с немного дикими сирийками, которые порой были не прочь выйти замуж за государственного чиновника. Но как только отношения приобретали серьезный оборот, он тут же исчезал.

Данио не хотел связывать себя узами брака. Ничего не значило для него в жизни больше, чем свобода и пыльная дорога, ведущая вдаль.

Власти отмечали его добросовестность и педантичность. С самого начала своей карьеры он не потерял ни одного послания и часто, чтобы угодить нетерпеливому отправителю, доставлял их раньше срока. Самым важным для него было доставить сообщение как можно быстрее.

После смерти Сети на престол взошел Рамзес. Данио, как и многие другие египтяне, боялся, как бы молодой фараон не разжег пламя войны и не бросил армию на завоевание Азии с надеждой восстановить огромную империю, центром которой когда-то был Египет. В течение первых четырех лет правления пылкий Рамзес расширил храм Луксора, завершил отделку огромного колонного зала в Карнаке, начал сооружение своего Храма Миллионов Лет на западном берегу Фив и построил новую столицу Пи-Рамзес в Дельте. Молодой правитель придерживался внешней политики, проводимой когда-то его отцом, Фараоном Сети, и соблюдал договор о ненападении с хеттами, грозными воинами Анатолии. Последние, по всей видимости, отказались от мысли атаковать Египет и признали его господство над Южной Сирией.

Если бы не возросшая до небывалых размеров военная переписка между столицей Пи-Рамзесом и крепостями Дороги Оруса, то будущее казалось абсолютно безоблачным.

Данио расспрашивал своих начальников — никто не знал ничего определенного. Но поговаривали о волнениях в Северной Сирии и даже в провинции Амурру [1], находившейся под влиянием Египта.

Было очевидно, что послания, перевозимые Данио, должны были подготовить комендантов крепостей Дороги Оруса и северо-восточную линию укреплений к скорому переходу в состояние боевой готовности.

Благодаря смелому поступку Фараона Сети, Ханаан [2], Амурру и Южная Сирия служили большой буферной зоной, защищавшей Египет от внезапного нападения. Конечно, приходилось постоянно следить за правителями этих беспокойных областей, чтобы при необходимости образумить их. Золото Нубии быстро устраняло малейшие попытки предательства, возобновлявшиеся время от времени. Присутствие египетских войск и воинские смотры, во время великих праздников так же, как и муссоны, были другими эффективными средствами сохранения хрупкого мира.

Не раз в прошлом крепости Дороги Оруса закрывали ворота и запрещали переход через границу любому иноземцу. Хетты никогда не пытались их атаковать, и страх перед трудными боями постепенно рассеялся.

Данио же был настроен оптимистично. Хетты знали силу и храбрость египетской армии, египтяне опасались свирепых и жестоких воинов-анатолийцев. Из страха быть обескровленными в результате прямого военного конфликта, обе стороны были заинтересованы в мире и ограничивались лишь словесными поединками.

Рамзес, занятый большим строительством, не намеревался провоцировать военное столкновение.

Данио пронесся галопом мимо стелы, обозначающей границу земли, принадлежащей Логову Льва. Внезапно он остановил лошадь и вернулся назад, пораженный необычной деталью.

Он спрыгнул на землю перед стелой.

Возмущению его не было предела. Он увидел, что многие иероглифы уничтожены. Магическая надпись, ставшая неразборчивой, больше не защищала местность. Виновный в злодеянии будет сурово наказан, ведь осквернение живого камня карается смертной казнью.

Вне всякого сомнения, Данио был первым, кто увидел это. Он сразу же решил сообщить местному военному правителю. Как только тот узнает о катастрофе — составит донесение на имя фараона.

Город окружала кирпичная ограда. Два сфинкса охраняли ворота с обеих сторон. В ошеломлении посыльный застыл на месте: большая часть ограды была разрушена, оба сфинкса, развороченные, лежали на земле.

Логово Льва подверглось нападению.

Ни звука не доносилось со стороны города, обычно такого оживленного. Не было слышно громких команд на тренировках пехотинцев и всадников, споров на центральной площади, около фонтана, звонких голосов детей и криков ослов… Необычная тишина душила Данио. Слюна жгла рот. Он открыл дорожную фляжку и с жадностью сделал несколько глотков.

Он должен был бы вернуться назад и поднять тревогу в близлежащей крепости, но любопытство взяло верх. Данио знал почти всех обитателей Логова Льва, от правителя до хозяина постоялого двора, некоторые были его хорошими знакомыми.

Конь заржал и встал на дыбы. Легонько похлопав коня по холке, Данио немного успокоил его, но животное отказывалось идти вперед.

Спешившись, Данио проник в молчащий город.

Хранилища для зерна и для воды были разворочены и разбиты.

От небольших домов остались одни руины. Ни один из них не избежал безумной ярости разрушителя, не пожалевшего даже дома правителя.

Стены храма также не уцелели. Божественную статую разбили ударами молотка.

В колодцах — трупы ослов. На центральной площади — остатки костра, на котором были сожжены папирусы и мебель.

Запах.

Липкий, едкий, тошнотворный запах достиг его ноздрей и привел к мясной лавке, расположенной на северной окраине города под широким навесом, защищавшим от солнца. Именно там разделывали быков, варили куски мяса в огромном котле и жарили птиц на вертеле. Это было шумное место, где Данио охотно обедал, когда донесения были доставлены.

У него перехватило дыхание.

Они все были там: воины, торговцы, ремесленники, старики, женщины, дети. С перерезанными глотками, сваленные в кучу… Правитель был посажен на кол, а три военачальника — повешены на балке, поддерживающей кровлю мясной лавки.

На деревянной колонне виднелась надпись на хеттском языке: «Победа армии могущественного правителя Хеттской империи Муваттали. Так погибнут все его враги.»

Хетты… По их обычаю, они совершали набеги с крайней жестокостью, не оставляя в живых ни одного из своих противников. Но на этот раз они вышли за пределы своего влияния, совершив нападение недалеко от северо-восточной границы Египта.

Панический страх обуял посыльного. Вдруг хеттские отряды все еще бродят в окрестностях?

Данио отступил, не в силах оторвать свой взгляд от ужасного зрелища. Как можно быть настолько жестокими, чтобы так зверски убить людей и оставить их тела непогребенными?

Когда Данио вернулся к воротам города, его охватила нервная дрожь.

Конь исчез.

Встревоженный, посыльный вглядывался в горизонт, боясь увидеть приближающихся хеттских воинов. Внизу, у подножия холма, показалось облако пыли.

Повозки… Повозки направлялись в его сторону! Обезумевший от страха, Данио бросился бежать со всех ног.

Перед вами четвертая книга известного бестселлера французского писателя Кристиана Жака. В книге повествуется о великой эпохе времен пирамид, небывалом расцвете Египта в период царствования Рамзеса II, величайшего из фараонов, о войне с малоазиатской державой, грандиозных строительствах храмов и святилищ, в том числе пещерных храмов в Абу-Симбеле в Нубии, о частной жизни фараона. Насыщенный увлекательными событиями сюжет не оставит равнодушным читателей.

Боец, лев Рамзеса, издал грозный рев подобный грому, который заставил застыть от ужаса египтян. Украшенный Фараоном изысканным золотым ошейником за славную и преданную службу во время битвы при Кадеше с хеттами, огромный хищник, весивший более трехсот килограммов, с длинной густой гривой, отливающей на солнце золотом, с гладкой короткой шерстью светло-коричневого окраса, с горящими яростью глазами, был одновременно чудовищным и величественным.

    За добрых двадцать километров ощущался гнев Бойца, и всякий понимал, что это был гнев Рамзеса, который после победы при Кадеше стал Рамзесом Великим.

    Было ли оно реальным, это величие, если Фараону Египта, несмотря на славу и доблесть, не удалось продиктовать свой закон варварам Анатолии?

    Во время битвы египетская армия не оправдала надежд. Трусливые и бездарные военачальники покинули Рамзеса, оставив его один на один с сотнями противников, уверенных в победе. Но бог Амон, скрытый в солнечном свете, услышал мольбу своего сына и вложил в руку Фараона сверхъестественную силу.

    После пяти лет бурного царствования Рамзес полагал, что победа при Кадеше долго не даст хеттам поднять голову и что Ближний Восток войдет в полосу относительного спокойствия.

    Он глубоко ошибался, он, мощный бык, любимец божественного провидения, покровительствующего Египту, Сын Солнца. Был ли он достоин этих громких титулов, когда мятеж клокотал и разрастался в его извечных владениях — Ханаане и Южной Сирии? Хетты не только не отказались от сражения, но даже предприняли широкое наступление, поддержанные бедуинами, грабителями и убийцами, давно уже страстно стремившимися в богатые земли Дельты.

    К царю приблизился военачальник соединения «Ра».

    — Ваше Величество... Положение более критическое, чем предполагалось. Это не обычный мятеж; по сообщениям наших осведомителей, против нас поднимается весь Ханаан. Когда преодолеем первое препятствие, будет второе, затем третье, затем...

    — И ты не надеешься найти добрый порт?

    — Мы рискуем понести тяжелые потери, Ваше Величество; и у людей нет желания гибнуть бессмысленно.

    — Выживание Египта — это достаточный мотив?

    — Я не хотел сказать...

    — Однако это именно то, что ты подумал, воин! Урок Кадеша оказался бесполезным. Неужели я обречен быть в окружении трусов, которые расстаются с жизнью, стараясь ее спасти?

    — Моя преданность и преданность других военачальников безупречны, но мы только хотели предостеречь вас.

    — Есть ли какие-нибудь сведения по поводу Аша?

    — К несчастью, нет, Ваше Величество.

    Аша, друг детства и верховный сановник Рамзеса, попал в западню, когда наносил визит правителю Амурру[2]. Пытали ли его, жив ли он еще, считают ли его тюремщики, что посланник имеет ценность для обмена?

    Как только Рамзес узнал новость, он собрал войска, едва оправившиеся от удара при Кадеше. Чтобы спасти Аша, ему нужно было пересечь ставшие враждебными территории. К тому же местные князьки нарушили клятву верности Египту и продались хеттам в обмен на горсть благородного металла и лживые обещания. Кто не мечтал захватить Землю Фараонов и воспользоваться ее богатствами, считавшимися несметными?

    Рамзесу Великому нужно было осуществить столько дел: завершить строительство вечного храма в Фивах, Карнаке, Луксоре, Абидосе, создать вечное пристанище в Долине Царей и Абу-Симбеле, мечту из камня, которую он хотел преподнести обожаемой супруге Нефертари... А он находился здесь, у границ Ханаана, на вершине холма, рассматривая вражескую крепость.

    — Повелитель, если бы я осмелился...

    — Будь смелее, воин.

    — Мощь нашей армии весьма убедительна. Я думаю, что император Муваттали поймет послание и прикажет освободить Аша.

    Муваттали, император хеттов, жестокий и хитрый человек, был убежден, что его власть должна опираться только на силу. Однако, возглавив союзную армию, он потерпел поражение в попытке подчинить Египет, но вскоре предпринял новую попытку, разжигая мятеж с помощью бедуинов.

    Только смерть Муваттали или Рамзеса положила бы конец конфликту, исход которого был бы решающим для будущего многих народов. Если бы Египет был побежден, хетты установили бы безраздельную власть, уничтожив тысячелетнюю цивилизацию, создаваемую, начиная с царствования Менеса, первого из Фараонов.

    На мгновение Рамзес вспомнил о Моисее. Где прячется его друг детства, который бежал из Египта, совершив убийство? Поиски были напрасными. Кое-кто предполагал, что еврей, так деятельно принимавший участие в строительстве Пи-Рамзеса, новой столицы, возводимой в Дельте, был поглощен песками пустыни. Присоединился ли Моисей к мятежникам? Нет, он никогда не стал бы врагом.

    — Ваше Величество... Ваше Величество, вы слушаете меня?

    Глядя на испуганное и откормленное лицо этого чинуши, думающего только о своих выгодах, Рамзес вспомнил лицо человека, которого он ненавидел больше всего на свете, — Шенара, старшего брата. Презренный объединился с хеттами в надежде завладеть троном Египта. Воспользовавшись песчаной бурей, Шенар исчез во время его перевода из великой тюрьмы Мемфиса на каторгу в оазис. И Рамзес был убежден, что Шенар еще жив и не расстался с намерением уничтожить Рамзеса.

    — Приготовь войска к сражению, полководец.

    Озадаченный военачальник скрылся.

    С каким бы удовольствием Рамзес упивался сладостью сада, находясь рядом с Нефертари, своим сыном и дочерью, как он наслаждался бы этим счастьем вдали от бряцания оружия! Но ему нужно было спасти Египет от набегов кровожадных орд, которые без колебаний разрушат храмы и будут попирать законы. Он не имел права думать о своем спокойствии, о своей семье, а должен был предотвратить беду даже ценой собственной жизни.

    Рамзес посмотрел на крепость, которая преграждала путь, ведущий к сердцу земли Ханаана. Шестиметровые двойные стены укрывали солидный гарнизон, у зубцов стен застыли лучники. Рвы были наполнены острыми глиняными осколками, чтобы ранить ноги воинам, посланным установить лестницы.

    Морской ветер освежал изнуренных солнцем египетских воинов, сосредоточившихся между двумя холмами. Они прибыли сюда спешным маршем, довольствуясь короткими остановками и случайными привалами. Только хорошо оплачиваемые наемники были готовы безропотно сражаться; новобранцы же, глубоко опечаленные от мысли, что покинули свою страну на неопределенное время, боялись погибнуть в жестоких сражениях. Каждый в тайне надеялся, что Рамзес, усилив северо-восточную границу, повернет войска обратно, в Египет.

    В недалеком прошлом правитель Газы, столицы Ханаана, устроил блестящий пир для египетских военачальников, на котором поклялся, что никогда не станет союзником хеттов, этих азиатских варваров, чья жестокость стала притчей во языцех. Его слишком явное лицемерие возмутило тогда сердце Рамзеса; сегодня предательство правителя Газы не удивляло молодого двадцатисемилетнего Фараона, уже обладавшего умением разгадывать сокровенные тайны людей.

    Обеспокоенный лев снова зарычал.

    Боец очень изменился с того дня, когда Рамзес нашел его, умирающего в нубийской пустыне. Укушенный змеей львенок был обречен. К счастью, целитель Сетау, друг детства и соученик Рамзеса, смог найти хорошие снадобья. Огромная выносливость животного позволила ему преодолеть это испытание. Он стал взрослым львом, сильным и могущественным. Между хищником и человеком быстро установилась глубокая и таинственная симпатия. Царь не мог и мечтать о лучшем охраннике.

    Рамзес запустил руку в гриву Бойца. Ласка не успокоила его.

    Одетый в тунику из шкуры антилопы, с сумкой, наполненной снадобьями, пилюлями и флаконами, Сетау поднимался по склону холма. Коренастый, среднего роста, с черными волосами, плохо выбритый, он испытывал страсть к змеям и скорпионам. С помощью их яда Сетау готовил великолепные лекарства вместе со своей женой Лотос, обворожительной нубийкой, один вид которой заставлял краснеть воинов. Заклинатель змей беспрерывно вел свои поиски.

    Рамзес доверил супружеской чете руководить службой здоровья армии. Сетау и Лотос принимали участие во всех кампаниях царя не из-за любви к войне, а для отлова новых рептилий и лечения раненых. И Сетау полагал, что в случае несчастья никто не смог бы лучше него прийти на помощь Рамзесу.

    — Настроение наших воинов оставляет желать лучшего, — констатировал он.

    — Военачальники хотят возвратиться, — признал Рамзес.

    — Принимая во внимание поведение твоих воинов при Кадеше, на что ты мог надеяться? Им нет равных в отступлении и беспорядочном бегстве. Как обычно, ты примешь решение сам.

    — Нет, Сетау, не сам. Посоветовавшись с солнцем, ветрами, душой моего льва, духом этой земли... Они не солгут. А мне останется принять их послание.

    — Лучшего военного совета не существует.

    — Ты говорил со своими змеями?

    — Они тоже посланники Незримого. Да, я их спросил, и они мне ответили без обиняков: не отступай. Почему Боец так неспокоен?

    — Посмотри туда, на дубовый лес слеза от крепости.

    Сетау посмотрел в том направлении, пожевывая стебелек тростника.

    — Ты прав, это дурно пахнет. Западня, как в Кадеше?

    Она так хорошо сработала тогда, что хетты придумали еще одну, которая, они надеются, станет не менее эффективней. Как только мы предпримем атаку, наш натиск будет сломлен, в то время как лучники крепости начнут истреблять нас в свое удовольствие.

    Перед царем возник Менна, конюх Рамзеса.

    — Ваша колесница, Ваше Величество.

    Фараон долго гладил своих лошадей, носивших клички «Победа при Фивах» и «Богиня Мут довольна»; вместе со львом они были единственными, кто не предал его при Кадеше, когда битва казалась проигранной.

    Под недоверчивыми взглядами полководцев и воинов Рамзес взялся за вожжи.

    — Ваше Величество, — обеспокоился Менна, — вы не отправитесь...

    — Проедем вдоль крепости, — приказал царь, — и углубимся прямо в дубовый лес.

    — Ваше Величество... Вы забыли ваши латы! Ваше Величество!

    Держа в руках металлический панцирь, конюх напрасно бежал за колесницей Рамзеса, который один направился навстречу врагу.

Перед вами пятая книга бестселлера французского писателя Кристиана Жака о Рамзесе Великом, чье правление называют «золотым веком» в истории Древнего Египта.В центре повествования — взаимоотношения двух могущественных правителей — Рамзеса II и хеттского императора Хаттусили. Непримиримые враги становятся союзниками, их противостояние завершается мирным договором. Но роковое стечение обстоятельств грозит все разрушить…Как будут развиваться события, читатель узнает из этой книги.

Лучи заходящего солнца поглотили храмы Пи-Рамзеса, столицы, которую Рамзес Великий построил в Дельте. Город бирюзы, воплощение богатства, могущества и красоты, был назван так потому, что фасады домов украшала черепица, покрытая зеленовато-голубой глазурью.

    Жить в столице было приятно, но в этот вечер Сер-раманна не наслаждался ни свежестью воздуха, ни розовым закатом. Рогатый шлем на голове сарда и короткий широкий меч, закрепленный на боку, наводили ужас на египтян. Бывший разбойник, ставший по воле рока начальником личной охраны Рамзеса, в дурном расположении духа скакал в поместье хетта Урхи-Тешшуба Урхи-Тешшуб, сын хеттского императора Муваттали, заклятого врага Рамзеса, лишенный власти и вынужденный бежать из империи. Урхи-Тешшуб, убивший собственного отца, чтобы занять престол и править страной, но ему, в отличие от брата императора Хаттусили, не хватило хитрости, чтобы довести дело до победного конца. Пока Урхи-Тешшуб упивался мнимой властью, тот подкупил военных и купцов и захватил троп, принудив своего соперника к бегству. Аша, глава египетской дипломатии и друг Рамзеса, помог сыну Муваттали укрепиться в Египте.

    Серраманна улыбнулся. Беспощадный анатолийский воин стал беглецом! По иронии судьбы, именно Рамзес, которого Урхи-Тешшуб так люто ненавидел, предоставил ему убежище в обмен на сведения о хеттских войсках и их вооружении.

    Когда на двадцать первом году царствования Рамзеса к удивлению народов Египет и Хеттская империя заключили договор о мире, Урхи-Тешшуб решил, что пробил его последний час. Не станет ли он искупительной жертвой и великолепным подарком Рамзеса Хаттусили, чтобы скрепить их соглашение? Но уважая право убежища, фараон отказался выдать своего гостя.

    Сегодня Урхи-Тешшуб был больше не нужен, и Серраманна совсем не нравилось поручение, доверенное ему Рамзесом.

    Дом хетта находился на северной окраине города в пальмовой роще; он, по крайней мере, наслаждался роскошным существованием на Земле Фараонов, которую мечтал уничтожить.

    Серраманна восхищался Рамзесом, он будет верен ему до самой смерти и только поэтому выполнит приказ фараона, казавшийся сарду несправедливым.

    У входа в дом стояли два стражника, вооруженные кинжалами и пиками. Это были люди Серраманна.

    — Все спокойно?

    — Да, господин. Хетт отсыпается у бассейна после ночной пирушки.

    Гигант сард, пройдя ворота поместья, быстрым шагом направился к бассейну по аллее, усыпанной песком. Трое других стражников не спускали глаз с бывшего главнокомандующего хеттской армии, который проводил время, наслаждаясь едой, пьянствуя, плавая в бассейне и отсыпаясь после утомительных пирушек.

    Высоко в небе носились ласточки, удод слегка задел крылом плечо Серраманна. Бывший пират, стиснув челюсти и сжав кулаки, угрожающе озирался вокруг, готовый исполнить поручение фараона, впервые пожалев о том, что служит Рамзесу.

    Подобно зверю, который почуял приближение опасности, Урхи-Тешшуб проснулся до того, как услышал тяжелые шаги великана.

    Высокий, мускулистый Урхи-Тешшуб с длинными темными волосами и широким торсом, покрытым рыжей густой растительностью, которая защищала его от холода даже во время анатолийской зимы, обладал невероятной силой.

    Лежа с полузакрытыми глазами на плитах, окружающих бассейн, он наблюдал за приближением начальника личной охраны Рамзеса Великого.

    Значит, час пробил.

    С момента подписания гнусного мирного договора между Египтом и Хеттской империей Урхи-Тешшуб не чувствовал себя в безопасности. Сто раз он думал о бегстве, но люди Серраманна зорко следили за ним. Избежать казни, чтобы быть зарезанным, как кабан, таким же безжалостным человеком, как он сам!

    — Поднимайся, — приказал Серраманна.

    Урхи-Тешшуб не привык подчиняться приказам. Медленно, будто наслаждаясь последними мгновениями жизни, он встал и повернулся к человеку, готовому перерезать ему горло.

    Во взгляде сарда чувствовалась с трудом сдерживаемая ярость.

    — Бей, мясник, — с презрением сказал хетт, — раз этого требует твой хозяин. Я не доставлю тебе удовольствия своим сопротивлением.

    Пальцы Серраманна стиснули рукоятку меча:

    — Проваливай!

    Урхи-Тешшуб не поверил своим ушам:

    — Что ты хочешь этим сказать?

    — Ты свободен.

    — Свободен… Как свободен?

    — Ты можешь покинуть этот дом и идти куда захочешь. Фараон соблюдает Закон Маат. Больше нет причин держать тебя здесь.

    — Ты шутишь!

    — Это мир, Урхи-Тешшуб. Но если ты совершишь ошибку и останешься в Египте, а тем более вызовешь здесь хоть малейшие беспорядки, я брошу тебя в тюрьму как опасного преступника. И когда наступит время сразить тебя мечом, я колебаться не стану.

    — А сейчас ты не имеешь права убить меня или причинить вред? Ведь так?

    — Проваливай.

    Циновка, набедренная повязка, буханка хлеба, пучок лука и пара фаянсовых амулетов, которые он обменяет на еду, — таковы были скудные пожитки Урхи-Тешшуба, бродившего как лунатик по улицам Пи-Рамзеса. Обретенная свобода пьянила его, хетт был не в состоянии думать и рассуждать.

    «Нет города прекраснее Пи-Рамзеса, — утверждала народная песня, — малый считается там великим, акация и смоковница одаривают тенью гуляющих, дворцы сверкают золотом и бирюзой, ветер ласковый, птицы резвятся вокруг прудов». Урхи-Тешшуба околдовала красота столицы, построенной в плодородных землях Нила и окаймленной двумя широкими каналами.

    Луга, изобилующие щедрыми пастбищами, многочисленные сады со знаменитыми яблонями, оливковые рощи, о которых говорили, будто они приносят столько масла, сколько песка в пустыне, виноградники, дающие сладкое, изысканное на вкус вино, красивые дома… Пи-Рамзес очень отличался от Хаттусы, столицы Хеттского царства, города-крепости, построенного на вершине Анатолийского плато.

    Мучительная мысль вырвала Урхи-Тешшуба из оцепенения. Никогда он не станет царем хеттов, но отомстит Рамзесу, который допустил ошибку, даровав ему свободу. Если сын Муваттали устранит фараона, считавшегося подобным богу после победы над союзной армией при Кадеше, стремившейся его уничтожить, то Урхи-Тешшуб ввергнет Египет, а может быть, и весь Ближний Восток в хаос. Что ему оставалось кроме жгучего желания отомстить, которое послужит утешением за то, что он так долго был игрушкой в руках злого рока?

    Вокруг него бурлила пестрая толпа. Здесь можно было встретить египтян, чернокожих нубийцев, русоволосых греков, горбоносых финикийцев в пестрой одежде, ассирийцев в узорчатой тунике и с завитой бородой и многих других, прибывших полюбоваться Пи-Рамзесом, новым городом фараона. Хетты хотели стереть с лица земли этот город, прежде чем склониться перед Рамзесом.

    Убить Рамзеса. Разве у Урхи-Тешшуба, побежденного воина, была такая возможность?

    — Господин… — прошептал кто-то за его спиной.

    Урхи-Тешшуб обернулся.

    — Господин… Вы меня узнаете?

    Хетт увидел человека среднего роста с карими живыми глазами; льняная повязка стягивала густые волосы, рыжая короткая и острая бородка обрамляла лицо. Этот ничем не примечательный человечек был одет в ниспадающие до земли одежды из разноцветной ткани.

    — Райя, это ты?

    Сирийский купец поклонился.

    — Ты, хеттский шпион… Ты вернулся в Пи-Рамзес?

    — Мир, господин; наступила новая эпоха, старые прегрешения забыты. Я, богатый и уважаемый купец, снова взялся за торговлю. Никто ни разу не упрекнул меня за прошлое, меня уважают в приличном обществе.

    Будучи хеттским шпионом в Египте, получившим задание ослабить власть Рамзеса, но разоблаченный людьми Серраманна, Райя сумел убежать. После пребывания в Хаттусе, он вернулся на свою вторую родину.

    — Тем лучше для тебя.

    — Тем лучше для вас.

    — Что ты хочешь этим сказать?

    — Вы думаете, что наша встреча случайна?

    Урхи-Тешшуб пристально посмотрел на Райя:

    — Ты за мной следил?

    — О вас ходили разные слухи: одни говорили, что вас убьют, другие — что освободят. Больше месяца мои люди постоянно следили за домом, где вы жили. Я дал вам… и вот я перед вами. Позвольте предложить вам холодного пива?

    Урхи-Тешшуб решился не сразу: день был так богат сильными впечатлениями, однако инстинкт подсказывал ему, что сирийский купец может помочь в осуществлении его планов.

    В харчевне, как всегда, спорили и шумели завсегдатаи. Райя с восхищением наблюдал за перевоплощением Урхи-Тешшуба: мало-помалу образ изгнанника растворялся, уходя в небытие, уступая место жестокому воину, готовому к победам. Сирийский купец не ошибся; несмотря на долгие годы затворничества, бывший главнокомандующий хеттской армии не утратил своей злобности.

    — У меня нет привычки ходить вокруг да около, Райя, чего ты от меня ждешь?

    Сирийский купец перешел на шепот:

    — Я хочу спросить вас, господин, вы хотите отомстить Рамзесу?

    — Он унизил меня. И я не заключал мира с Египтом! Но уничтожить фараона кажется мне невозможным.

    Райя покачал головой:

    — Будет видно, господин, будет видно…

    — Ты сомневаешься в моей храбрости?

    — Не в обиду вам будет сказано, одной храбрости недостаточно.

    — Почему ты, купец, ввязываешься в такую опасную затею?

    Райя ухмыльнулся:

    — Потому что моя ненависть гораздо сильнее вашей.

Битва при Кадеше - последнее великое сражение Бронзового века.
Еще до того, как Бронзовый век стал эпохой дружбы, мира и жвачки главных народов Средиземного моря - хеттов, египтян, ассирийцев, критян и так далее - он был временем, когда все эти люди с радостью друг друга убивали. Об одном из эпичнейших примеров подобного мы сегодня вам и расскажем, встречайте - цари и фараоны, страшные, будто танк, колесницы и мифы вокруг них, история международных отношений, предательства и особенности древнейшей дипломатии - история битвы при Кадеше.

Единственное сохранившееся ближневосточное соглашение, заключённое между Хеттским царством и Древним Египтом на 21-й год правления фараона Рамсеса II. Первый исторически документированный мирный договор. Существовал в двух версиях, на древнеегипетском и на хеттском языках. Этим договором правители обоих государств — Рамсес II и Хаттусили III заключали пакт о ненападении, признавали друг друга союзниками, обещались оказывать военную поддержку от внешних или внутренних врагов и высылать «беженцев». Мирный договор был скреплён браком между дочерью Хаттусили, получившей египетское имя Маатхорнефрура, и фараоном Рамсесом II (на 33 год его правления). 

После заключения договора укрепились торговые связи между Египтом и переднеазиатскими странами. Соглашение не обеспечило мира, а атмосфера враждебности между хеттами и египтянами продолжалась много лет, пока не было подписано союзное соглашение. Копия текста договора представлена в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке.