«Пти́цы» (др.-греч. Ὄρνιθες) — комедия древнегреческого комедиографа Аристофана. Поставлена на Великих Дионисиях в 414 году до н. э. от имени Каллистрата. Заняла второе место в состязании (на первом месте был Амипсий с комедией «Пирующие», на третьем — Фриних с комедией «Отшельник»). «Птицы» — самое объёмное произведение Аристофана (1765 стихов), незначительно уступающее самой длинной греческой трагедии — «Эдипу в Колоне» Софокла. Сюжет Писфетер и Эвельпид, покинув Афины и скитаясь в поисках более спокойного места для жизни, приходят к птичьему царю Удоду и его подданным. Писфетеру удаётся убедить птиц, что их предназначение — править миром. По его задумке между небом и землёй строится птичий город Тучекукуйщина (или Тучекукуевск, др.-греч. Νεφελοκοκκυγία); птицы дают Писфетеру и Эвельпиду крылья, Писфетер становится правителем нового города и приводит в действие план, цель которого — отнять власть у олимпийских богов. Птицы перехватывают дым от жертвоприношений, которым питаются боги, уговаривают людей чтить птиц как новых богов и обещают им за это покровительство. В новый город устремляются люди, желающие поселиться в нём или просто извлечь там для себя выгоду. В ряде коротких эпизодов к Писфетеру один за другим прибывают поэт; прорицатель; землемер; надсмотрщик; законодатель; случайно залетевшая в город богиня Ирида; сын, недовольный отцом; ещё один поэт; доносчик; Прометей, тайком рассказывающий Писфетеру о том, что боги испуганы и шлют к Тучекукуйщине посольство для переговоров. Наконец, прибывает само посольство — Посейдон, Геракл и некий варварский бог Трибалл. Писфетер заключает с ними мирный договор, вытребовав взамен царский скипетр Зевса — символ власти «над землёй и небом» — и (выдуманную Аристофаном) дочь Зевса Василию в жёны.
Действующие лица Эвельпид; Писфетер афиняне Слуга Удода Удод царь птиц Хор птиц Жрец Поэт Предсказатель Метон землемер Наблюдатель Собиратель законов Птицы-вестники Ирида вестница богов Птица-глашатай Непокорный сын Кинесий сочинитель дифирамбов Доносчик Прометей Посейдон Трибалл варварский бог Геракл Без речей: Флейтистка Флейтист Мальчик Слуга жреца Птицы - img02.png Пролог Пустынная местность. Появляются Писфетер и Эвельпид, один с вороной, другой с галкой в руках. Их сопровождают рабы. Эвельпид (галке) Идти вперед мне, что ли, прямо к дереву? Писфетер Чтоб ей пропасть! Моя вернуться требует. Эвельпид Эй, долго ли еще бродить и странствовать? Погибнем, взад-вперед блуждая попусту. Писфетер Ну не дурак ли я? Ворону слушался И вот прошел, плутая, стадий тысячу. Эвельпид Я не глупец ли? Галке я доверился. И ноги в кровь истер, и ногти содраны. Писфетер Куда мы забрели теперь, не ведаю. Эвельпид Нашел бы ты отсюда путь на родину? Писфетер Экзекестид и тот бы заплутался здесь. [1] Эвельпид Вот горе! Писфетер К горю лучше без меня ступай! Эвельпид Надул на рынке нас торговец птицами, Надул нас подло Филократ помешанный. Ворона с галкой, он сказал, укажут нам К Терею путь, [2]к Удоду, – птицей сделался Терей. И мы купили у обманщика Ворону за обол, а галку – за девять. [3] А птицы знай клюют нам руки до крови. (Галке.) Что клюв разинула? Уж не по скалам ли Вести нас хочешь? Никакой дороги ведь Здесь нет. Писфетер И даже никакой тропиночки. Эвельпид А что насчет пути ворона думает? Писфетер О Зевс, она по-новому закаркала. Эвельпид А что ж насчет пути? Писфетер Одно понятно мне: Она мне пальцы исклевать намерена. Эвельпид Ну не досадно ль это? Приготовились, Решили оба прочь убраться к воронам [4]– И вот никак не можем путь найти туда. А дело в том, что мы страдаем, зрители, Болезнью, не похожею на Сакову: [5] Тот силой лезет в граждане афинские, А наш известен род, известна община! Мы – граждане из граждан. Кто нас выгонит? Мы сами улетели прочь из города. Не то чтобы мы город ненавидели, Нет, он большой, богатый, процветающий; Налоги, штрафы всем платить дозволено. Возьмем цикад – они не больше месяца Иль двух звенят в садах, а вот афиняне Всю жизнь галдят в суде, на заседаниях. Вот отчего в дорогу мы отправились С корзиною, горшком и веткой миртовой. Блуждаем, ищем тихого убежища, Где б мы осесть могли и жизнь спокойную Начать. И вот теперь идем к Терею мы, К Удоду и узнаем, не видал ли он С небесной высоты такого города. Писфетер Эй, ты! Эвельпид Что там? Писфетер Моя ворона каркает Давно уже о чем-то. Эвельпид Да и галка ведь Клюв подняла, как будто вверх зовет меня. Не может быть, чтоб здесь пернатых не было. Сейчас узнаем. Пошуметь попробуем. Хлопают в ладоши. Тишина. Писфетер Ты вот что – стукни о скалу коленкою. Эвельпид А ты башкой ударь для большей громкости. Писфетер Ну ладно, камнем стукни. Эвельпид (стучит) Вот пожалуйста! Эй, дядя, го-го-го! Писфетер Удода дядею Зовешь ты? «Удо-до» и «у-дя-дя» кричи! Эвельпид Удо-дя-дя! Стучать придется снова нам? Удо-дя-дя!
Материал из Википедии — свободной энциклопедии «Плу́тос» — (др.-греч. Πλοῦτος — «богатство»; лат. Plutus) — комедия древнегреческого комедиографа Аристофана. Первый раз представлена в 408 году до н. э., позже была переработана и поставлена на сцене в 388 году до н. э. в состязании с участием ещё четырёх поэтов. Результаты состязаний неизвестны. Поставлена на сцене во второй раз, в оконченной переработке. Это была последняя пьеса, поставленная на сцене самим Аристофаном. Аристофановского «Плутоса» относят не к древней, а уже к средней комедии, потому что хор в нём не имеет важного значения, нет парабазы, нет сатиры в направлении отдельных лиц.
Действующие лица Карион раб Хремил старик земледелец Плутос бог богатства Хор стариков земледельцев Блепсидем друг Хремила Бедность Жена Хремила Честный человек Доносчик Старуха Юноша Гермес Жрец Зевса Пролог Хремил, увенчанный лавровым венком, и его раб Карион, тоже с венком на голове, идут за слепым стариком в лохмотьях. У Кариона в руках корзина с остатками жертвенного угощения. Карион (приостанавливается) О Зевс, о боги! Что за наказание Принадлежать хозяину безумному! Пусть раб дает советы превосходные, Да господин их не желает слушаться, – Терпи, слуга, за это неприятности! Ведь раб владеть не смеет телом собственным, Кто нас купил, тому мы богом вверены. Что так, то так. Но все же бога Локсия, С треножника златого говорящего, Упреком упрекаю справедливым: он, Целитель и пророк, как слышно, опытный, Дал от себя уйти чуть не в безумии Хозяину. Ведь вот он за слепым идет, А должен был бы за собой вести его, Ведь зрячие всегда поводыри слепых! А этот – сзади сам идет и мне велит. И ни словца в ответ мне не прохрюкает! (Хремил грозит ему.) Так нет же вот, молчать теперь не стану я, О господин, и если не ответишь мне, Зачем идем за ним – беды наделаю! Ведь не прибьешь меня: венок – защита мне! Хремил Коль станешь досаждать, то отниму венок. Заплачешь ты тогда! Карион Все вздор, и от тебя Не отвяжусь, пока не объяснишь: кто он? (Указывает на слепого, который присел на камень в отдалении.) Узнать хочу, тебе ж добра желаючи. Хремил (останавливаясь) Ну, так и быть, скажу. Из всех рабов моих Я ведь тебя считаю за сквернейшего. (Помолчав.) Благочестив и справедлив я был всегда, Но был и беден и несчастлив… Карион Знаю я! Хремил Кто ж богател? Безбожники, ораторы, Доносчики и негодяи. Карион Правильно! Хремил И вот пошел спросить я у оракула, Не о себе, несчастном неудачнике, – Ведь стрел в колчане жизни не осталося, – Спросить о сыне о моем единственном: Не лучше ли ему вступить на новый путь, Не лучше ль стать мошенником, обманщиком? Полезны в жизни, вижу, эти качества. Карион И что ж промолвил Феб из-под венков своих? Хремил Так слушай же. Ответ оракул ясный дал: Кого, из храма выйдя, встречу первого, За тем я должен неотступно следовать И убедить его со мною в дом войти. Карион (указывая на слепого) И этого ты первым встретил? Хремил Этого. Карион Неужто ты не понял прорицания? Глупец! Сказал тебе ведь бог отчетливо, Чтоб нравам здешним сын твой в жизни следовал. Хремил Ты думаешь? Карион Слепому ясно, кажется, Что в наши дни нет ничего полезнее, Чем ничего не делать в жизни путного. Хремил Не может быть! Не в этом смысл пророчества! Тут глубже мысль, тут скрыто что-то большее. И если б мы могли узнать от этого, (показывает на слепого) Кто он, зачем пришел и в чем нуждается, Мы разгадать смогли бы прорицание.
«Мир» (др.-греч. Εἰρήνη) — комедия древнегреческого комедиографа Аристофана. Поставлена в 421 году до н. э. на Великих Дионисиях; получила вторую награду (первыми были «Льстецы» Евполида, третьими — «Земляки» Левкона). Вместе с «Ахарнянами» и «Лисистратой» относится к антивоенным комедиям Аристофана. Отличается оптимистическим, праздничным духом, что связывают с заключением в том же году Никиева мира. Сюжет Пожилой виноградарь Тригей, уставший от войны и раздоров между греческими городами, на гигантском навозном жуке отправляется на небо, чтобы поговорить с Зевсом. Прибыв туда, Тригей узнаёт от Гермеса, что Зевс с другими богами в отлучке, а вместо них в доме богов поселился Полемос (Война). Полемос бросил богиню мира Эйрену в пещеру и завалил камнями; вместе с прислуживающим ему Ужасом он собирается «стереть в порошок» греческие города в огромной ступке, изображающей войну. Тригей при помощи греческих поселян, составляющих в этой комедии хор, освобождает Эйрену, а вместе с ней — Жатву и Ярмарку (в виде двух молодых девушек), и приводит их на землю. Далее следует подготовка к большому пиру с рядом комических эпизодов; завершается пьеса свадьбой Тригея и Жатвы.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Два раба Тригея. Тригей, земледелец. Дочь Тригея. Гермес, бог. Полемос (Война). Ужас, прислужник Полемоса. Гиерокл, толкователь прорицаний. Кузнец. Торговец оружием. Сын Ламаха. Сын Клеонима. Лица без слов: Ирина, богиня Мира; Жатва и Ярмарка, сопровождающие богиню Мира; горшечник; копейщик; панцирщик и другие ремесленники, изготовляющие военное снаряжение. Хор земледельцев. ПРОЛОГ Двор перед домом виноградаря Тригея. Двое рабов замешивают корм в хлеву. Первый раб Живее! Теста поскорей жуку подай! Второй раб Бери, корми проклятого! Чтоб сдохнул он! Чтоб слаще корма никогда не жрать ему! Первый раб Еще лепешку из добра ослиного. Второй раб Бери еще! Куда же делось прежнее? Все скушал? Первый раб Нет, свидетель Зевс, схватил, сглотнул, Меж лап зажав, с чудовищною жадностью. Меси покруче, пожирней замешивай! Второй раб (к зрителям) О мастера золотари! На помощь мне!. Не то я задохнусь в вонище этакой. Первый раб Распутного мальчишки нам помет подай! Нам захотелось нежного. Второй раб Пожалуйста! (К зрителям.) В одном грехе зато не упрекнуть меня: Не скажут, что у печки пекарь кормится. Первый раб Ой-ой-ой-ой! Еще подай, еще подай! Меси еще! Второй раб Не буду! Нет! Свидетель Феб! Мне эту лужу мерзкую не вычерпать! Первый раб Стащу ему, пусть на здоровье лопает! (Тащит корыто.) Второй раб Чтоб он пропал, свидетель Зевс, и ты за ним!! (К зрителям.) Прошу вас, если знаете, скажите мне, Где нос бы мне купить, в котором дырок нет} Не видано поденщины чудовищней, Чем эта: корм давать жуку-навознику! Свинья или собака - те помет сырьем Готовы жрать. А этот зверь заносчивый Воротит морду, к пище не притронется, Пока не раскатаю, не скручу и корм Лепешечкой подам, как бабы любят есть. Ну, что же, жрать он кончил? Погляжу тишком, Дверь приоткрывши, чтоб не увидал меня. (Заглядывает в дверь.) Ну, лопай, трескай, брюхо набивай едой, Пока не разорвешься ненароком сам! Да, ну и жрет, проклятый! Как силач-борец, Налег на корм и челюстями лязгает, И головою вертит, и ногами мнет. Так скручивает корабельщик снасть свою, Когда для барок толстые канаты вьет. Тварь гнусная, прожорливая, смрадная! Кто из божеств всевышних произвел его, Не знаю. Но не Афродита, думаю, И не Хариты также.
«Лисистра́та» — комедия древнегреческого комедиографа Аристофана, созданная около 411 г. до н. э., о женщине, которая смогла остановить войну между Спартой и Афинами хитроумным способом — с помощью женской «сексуальной забастовки». Комедия создавалась в условиях ухудшившегося положения Афин. Пелопоннесская война продолжалась и Спарта приобретала новых могущественных соратников, в том числе и Персию. В этот раз в комедии инициаторами заключения мира становятся женщины и девушки всей Греции, которые много выстрадали от тягот войны, уставшие от разлук и потерь. Аристофан обращается к тому, что объединяет всех воюющих мужчин: к их потребности в любви и сексе. Эта общечеловеческая потребность оказывается под угрозой. Женщины со всей Греции объединились во главе с афинянкой Лисистратой и уединились на Акрополе. Запершись там, они отрекаются от мужской любви до тех пор, пока мужчины не закончат войну; кроме того, женщины также овладевают казной государства. Все попытки мужчин изменить положение оказываются тщетными. Это, в свою очередь, связано по тематике с комедией «Женщины в народном собрании», когда они, переодевшись мужчинами, придя в народное собрание, уговаривают всех вручить власть женщинам. Сюжет Женщина по имени Лисистрата (др.-греч. Λυσιστράτη, Lysistrátē — дословно «Разрушительница войны»), полная решимости остановить бессмысленную войну, собирает женщин со всей Греции на площади перед афинским Акрополем. Она предлагает им «пока мужчины не помирятся — не спать с ними, не даваться им, не касаться их!». С трудом и после долгих споров и препирательств женщины соглашаются. Они укрываются в Акрополе и не допускают до себя никого. Всё гражданское население делится на два лагеря: женщины и старики (все молодые мужчины на войне). Женщины переругиваются со стариками, между ними случаются потасовки, но женщины неумолимы. Через какое-то время, однако, некоторые женщины пытаются сбежать из Акрополя под самыми различными предлогами, но Лисистрата всех останавливает. Мужчины решают примириться. Встречаются послы и начинаются переговоры. На переговорах появляется Лисистрата. Мужчины восхищаются её умом и красотой. Они все соскучились по своим жёнам и быстро договариваются: делятся всем, захваченным в ходе войны, друг с другом. Мир заключён, счастливые мужья забирают своих жён и отправляются по домам.
Действующие лица Лисистрата; Клеоника; Миррина афинянки Лампито спартанка Советник афинянин Кинесий муж Миррины Спартанский вестник Спартанские и афинские послы Женщины Скифы-стражники Хор женщин Хор стариков Без речей: Флейтисты Пролог Сцена представляет Афинский акрополь. На площадку перед воротами в крепость (орхестру) выходит Лисистрата. Лисистрата Когда б на Вакханалии позвали их, На праздник Пана иль богини рожениц, Так от тимпанов здесь проходу б не было. Сейчас же ни одной не видно женщины. Моя соседка вот подходит первою. Входит Клеоника, старая афинянка. Счастливо, Клеоника! Клеоника Ты, Лисистрата, Будь счастлива! Но что ты? Что насупилась? Стрелами брови морщить не к лицу тебе. Лисистрата Что делать, Клеоника? Сердце горечь жжет. Все из-за нашей горькой женской долюшки, Из-за того, что у мужчин негодными Слывем мы. Клеоника Да и правда, мы – негодные! Лисистрата Когда же здесь собраться им приказано, Чтоб о немалом деле побеседовать, Так спят и не приходят. Клеоника Подожди, дружок! Придут. Из дома трудно выйти женщине. Одна, о муже хлопоча, забегалась, Той – слуг не добудиться, эта – нянчится С ребенком, та – стирает, у другой – квашня. Лисистрата Но долг свой предпочесть они должны были Всему. Клеоника Какой же, милая Лисистрата? К чему нас, женщин, нынче собираешь ты? В чем дело? Лисистрата О, в великом! Клеоника В длинном, может быть? Лисистрата Ну да, и в длинном. Клеоника Так придут наверное! Лисистрата Не то совсем. А то б сбежались сотнями! Нет, дело я огромное задумала, Вся истомилась по ночам, бессонная. Клеоника Неплохо, верно, по ночам бессонною? Лисистрата Еще бы плохо! Слушай, что скажу тебе: Эллады всей спасенье ныне – в женщинах! Клеоника За малым дело стало! Боги! В женщинах! Лисистрата Да, да! В руках у женщин городов судьба. А нет – погибнут все лакедемоняне… Клеоника Отлично, пусть погибнут! Зевс свидетель мне! Лисистрата Повымрет все живущее в Беотии… Клеоника Ну нет! Угрей помилуй из Беотии! Лисистрата Что до афинян, говорить не стану я О них худого. Ты без слов поймешь меня, Когда ж всех стран соединятся женщины: Коринфянки, спартанки, беотиянки И мы, – так вместе мы поможем эллинам. Клеоника Но что же сделать можем мы разумного И славного, мы, женщины, нарядницы, В шафрановых платочках, привередницы, В оборках кимберийских, в полутуфельках. Лисистрата Вот в этом-то и сила и спасение, В шафрановых платочках, в полутуфельках, В духах, в румянах и в кисейных платьицах. Клеоника Да как же это? Лисистрата Знай, того добьемся мы, Что копья в землю все воткнут копейщики. Клеоника Сейчас покрашу платье в цвет шафрановый! Лисистрата Мечей не тронут… Клеоника Шаль сошью кисейную! Лисистрата Доспехов… Клеоника Покупаю полутуфельки! Лисистрата Ну разве не должны прийти бы женщины? Клеоника Прийти? Какое, мало! Прилететь должны! Лисистрата Сейчас увидишь, каковы афинянки! Все слишком поздно делать – вот привычка их. Но из поморок тоже не пришел никто. Никто из саламинянок.
«Же́нщины на пра́зднике Фесмофо́рий» (др.-греч. Θεσμοφοριάζουσαι) — комедия древнегреческого комедиографа Аристофана. Поставлена на Великих Дионисиях в 411 году до н. э. Позже Аристофан написал ещё одну комедию с тем же названием (не сохранилась). «Женщины на празднике Фесмофорий» выделяются среди дошедших пьес Аристофана отсутствием политических выпадов и высказываний на острые злободневные темы; общий тон комедии — беззаботно-весёлый. Объекты вышучивания — трагики Агафон и Еврипид (в частности, пародируются целые сцены из пьес Еврипида «Телеф», «Паламед», «Елена», «Андромеда»). Кроме того, комически изображается женский пол. Сюжет Действие комедии происходит на третий день Фесмофорий — женского праздника, проникновение на который мужчинам было запрещено и рассматривалось как святотатство. Гражданки Афин собрались погубить поэта Еврипида за то, что он в своих трагедиях ругает женщин, показывает их предосудительное поведение и настраивает против них мужчин. Еврипид, узнав о заговоре, подсылает к женщинам своего тестя Мнесилоха, переодетого в женское платье. Мнесилох на женском собрании в храме пытается говорить в защиту Еврипида, но его разоблачают и берут под стражу. Еврипид предпринимает попытки выручить Мнесилоха, кончающиеся неудачей. В конце концов он заключает с женщинами договор, обещая впредь не чернить их и не злословить о них в трагедиях, и Мнесилоха отпускают.
Аристофан Женщины на празднике Фесмофорий Женщины на празднике Фесмофорий - img01.png Действующие лица Мнесилох тесть Еврипида Еврипид трагический поэт Слуга Агафона Агафон трагический поэт Женщина-глашатай Хор женщин празднующих Фесмофории Первая женщина Вторая женщина Клисфен Притан Стражник-скиф Без речей: Рабыни Стражники Танцовщица Мальчик-флейтист Пролог Раннее утро. Улица в Афинах. Еврипид и Мнесилох подходят к дому Агафона. Мнесилох (с досадой) Дождусь ли ласточки когда-нибудь? О Зевс? Таскать меня с утра! Да так совсем умрешь! Пока я потроха свои не растерял, Скажи мне, Еврипид, куда ведешь меня. Еврипид Да слышать нужды нет о том, что скоро сам Увидишь. Мнесилох Как сказал ты? Повтори еще: Нет нужды слышать мне? Еврипид То, что увидишь сам. Мнесилох И видеть нужды нет? Еврипид То, что услышишь сам. Мнесилох Вот ловко! Все-таки что хочешь ты сказать? Не надо видеть мне, не надо слышать? Так? Еврипид (не вслушавшись) Да по природе это вещи разные. Мнесилох Различны слепота и глухота? Еврипид Ну да! Мнесилох А в чем различны? Еврипид То давно произошло: Лишь выделяться из Хаоса стал Эфир И из себя рождать живые существа, Сперва придумал он дать орган зренья им И создал глаз, по форме – точно солнца диск, Потом он просверлил воронку для ушей. Мнесилох Воронка для того, чтоб был я слеп и глух? Клянуся Зевсом, рад я это все узнать! Прекраснейшая вещь – общенье с мудрецом! Еврипид Могу я преподать подобных истин тьму. Мнесилох Не хочешь ли, в придачу к этому всему, Ты научить меня хромать на две ноги? Еврипид Иди сюда и слушай со вниманьем. Мнесилох (подходя ближе) Ну? Еврипид Ты дверцу видишь ли вот эту? Мнесилох О Геракл! Я думаю, что вижу. Еврипид Ну, тогда молчи. Мнесилох О дверце мне молчать? Еврипид И слушай. Мнесилох Как же так? Мне слушать и молчать о двери надо? Да? Еврипид За этою стеной известный Агафон, Трагический поэт, живет. Мнесилох Какой такой? Еврипид Тот, знаешь, Агафон. Мнесилох Не черный ли? Силач? Еврипид Нет, то – совсем другой. Ты не встречался с ним? Мнесилох С косматой бородой? Еврипид Ты не встречался с ним? Мнесилох Клянуся Зевсом, нет, насколько знаю я. Еврипид Ты мог возиться с ним, хотя не знаешь сам. Однако отойдем: идет его слуга С огнем и миртами, чтоб жертву принести За творческий успех поэзии его. Отходят. Слуга Агафона (входит) Сомкнув свои уста в восторге неземном, Умолкнет пусть народ. В чертогах за стеной Лишь Муз поющих сонм Слагает песни с ним… Пусть затаит Эфир дыхание свое, Пусть не шумит волна, Пусть стихнет… Мнесилох (тихо) Бум-бум-бум… Еврипид Молчи! Что мелет он? Слуга Пусть успокоятся крылатые певцы, И звери дикие, что бродят по лесам, Пусть не шелохнутся… Мнесилох Бум-бум-бум-бум-бум-бум… Слуга Красноречивый наш великий Агафон, Наш господин, готов…
«Же́нщины в наро́дном собра́нии» (др.-греч. Ἐκκλησιάζουσαι) — комедия древнегреческого комедиографа Аристофана. Известна также под названием «Законодательницы». Поставлена на Ленеях в 392 году до н. э. — во время кризиса афинской демократии (война, разруха, упадок интереса горожан к общим делам города). По теме участия женщин в политике близка к «Лисистрате». Место, которое комедия заняла в состязании, неизвестно. Сюжет Афинские женщины под предводительством молодой Праксагоры переодеваются в мужчин и, придя в народное собрание, уговаривают всех вручить власть женщинам. Получив бразды правления, женщины обобществляют имущество и устанавливают новые «коммунистические» порядки — отчасти комические (как, например, предписание, согласно которому мужчины должны уделять равное внимание всем женщинам — и молодым, и старым, и красивым, и безобразным), но в целом оказывающиеся благими для Афин. Заканчивается комедия угощением, которое женщины устраивают всем жителям города.
Действующие лица Праксагора афинянка Три женщины Хор женщин Блепир муж Праксагоры Сосед Xремет сосед Блепира Несдатчик Женщина-глашатай Юноша Молодая Первая старуха Вторая старуха Третья старуха Служанка Праксагоры Без речей: Слуги Хремета Флейтистка Пролог На орхестре два дома – улица Афин. Из одного выходит Праксагора. На ней длинный мужской плащ и башмаки; в руке фонарик. Праксагора (обращаясь к фонарику, торжественно) О глаз блестящий глиняной светиленки, На видном месте хорошо повешенной, Твое рожденье и судьбу прославлю я. В круговращенье колеса гончарного Возникнув, споришь ты с сияньем солнечным. Свой свет привычный на меня излей сейчас! Тебе лишь наши тайны доверяем мы. Как соглядатай верный, ты присутствуешь На играх Афродиты в тесных спаленках. Свидетеля сплетенных в сладострастье тел Никто твой светоч за двери не выставит. Меж бедер уголочки заповедные, Пушок волос сжигая, озаряешь ты. Воровочкам помощник ты, крадущимся В кладовки, полные вина и сладостей. Все знаешь ты, молчишь и не бахвалишься. Узнай же и теперь, какую штуку мы На празднике с подругами придумали. Но не пришли подружки, как им велено, Хоть день к рассвету близок и собрание Начнется скоро. Надо нам места себе Тайком добыть. Не те, что приготовил нам Злосчастный Фиромах, – его вы помните! Что ж приключилось? Иль густых бород себе Они еще не сшили, как приказано, Иль неприметно у мужей плащи стащить Так трудно им? Но вот идут с фонариком Сюда. Все ближе. Отойду я в сторону, Чтоб невзначай с мужчиною не встретиться. Через орхестру, с фонариком в руке, идет первая женщина в сопровождении еще нескольких женщин. Все они в мужских плащах и с посохами в руках. Первая женщина Пора уже! Сейчас, пока бежали мы, Прокуковал глашатай во второй разок. Праксагора А я, вас поджидая, за ночь целую Глаз не сомкнула. Погоди-ка, дай сейчас Соседку разбужу я! Тихо стукнусь в дверь, Чтоб не почуял муженек. Отходит ко второму дому и стучится. Из дома выходит вторая женщина. Вторая женщина Услышала, Как в дверь скребешься. Туфли надевала я И не спала нимало. Дорогой супруг – Моряк он, родом саламинец, милые, – Всю ночь в постели греб со мной без устали. Сейчас лишь плащ смогла я у него стянуть. Праксагора (выйдя на орхестру и оглянувшись) Вот вижу я, Сострата с Филенетою Спешат сюда, и Клинарета к нам идет. Поторопитесь. Глика угрожала нам: Кто позже всех объявится, поплатится Вина бочонком и бобовой кашею. Вторая женщина Жену Смикифиона, Мелистиху, ты Не видишь? В башмаках явилась мужниных. Ее одну как будто не трепал супруг. Первая женщина А Гевсистрату видите, старьевщицу? Помахивая фонарем, бежит она. Праксагора Жена Филодарета с Хэретадовой Идут сюда. И с ними женщин множество. Все собралось, что путного есть в городе. Третья женщина (появляясь) Едва-едва я ускользнула, милые, Всю ночь ужасно кашлял и плевался муж: Он перед сном селедочек налопался. Входит толпа женщин. Праксагора Садитесь же! Я вижу, объявились все, Сперва вопрос задам вам: точно ль сделано, Что мы на празднике решили, в Скирии? Первая женщина Я сделала. Под мышкой шерстка выросла Густая-прегустая – так решили ведь. И дальше. Чуть на рынок уходил супруг, Я маслом натиралась и на солнышке Весь день валялась. Загорела дочерна. Вторая женщина А я так первым делом бритву бросила Подальше, чтоб шершавой и кудлатой стать, Не походить ни чуточки на женщину. Праксагора А запаслись вы бородами? Велено Явиться на собранье с бородищами. Первая женщина (вытаскивает огромную бороду) Клянусь Гекатой, борода отличная! Вторая женщина А у меня почище Эпикратовой! Праксагора (обращаясь к остальным женщинам) А ваш ответ? Первая женщина Кивают. Раздобыли все. Праксагора И остальное, вижу я, исполнено: Лаконские ботинки, палки толстые, Плащи мужские – все, как было сказано.
«Облака́» (др.-греч. Νεφέλαι) — комедия древнегреческого комедиографа Аристофана. Поставлена в 423 году до н. э. на Великих Дионисиях; заняла третье место в состязании (победил Кратин с комедией «Бутылка», вторую награду получил Амипсий за комедию «Конн»). Впоследствии Аристофан начал переделывать комедию для вторичной постановки, но не довёл работу до конца и новой постановки не осуществил. Сохранившийся текст «Облаков» представляет собой вторую, частично переработанную версию (в ней добавлены: жалоба на несправедливость публики; спор между Правдой и Кривдой; конечная сцена поджога «мыслильни»). Пьеса направлена против софистов, высмеивающихся в лице Сократа (хотя в постановке пародируется учение не Сократа, а видного софиста Антифонта), и вообще против нового образа мыслей и суждений, чуждого консерватору Аристофану, воспринимавшегося им как нечто «туманное» (нагоняющее «облака» пустословия) и вредное.
Стрепсиад Привет, Сократ! Послушай, друг, погромче покричи ему. Ученик Нет, сам кричи, а у меня нет времени. Стрепсиад (кричит) Сократ! Сократушка! Сократ Что, бедный человечишка? Стрепсиад Скажи сначала, чем ты занимаешься? Сократ Паря в пространствах, мыслю о судьбе светил. Стрепсиад В гамак забравшись, на богов взираешь ты. Но почему же не с земли? Сократ (важно и торжественно) Бессильна мысль Проникнуть в тайны мира запредельного, В пространствах не повиснув и не будучи Соединенной с однородным воздухом. Нет, находясь внизу и взоры ввысь вперив, Я ничего б не понял. Сила земная Притягивает влагу размышления. Не то же ли случается с капустою? Стрепсиад Ай-ай! В капусту влагу тянет размышление! Сойди ж ко мне, любезный мой Сократушка! Тому, за чем пришел я, обучи меня! Сократ За чем же ты явился? Стрепсиад Красноречию Хочу я обучиться. Жмут долги меня. Худею, чахну, сохну, изведусь вконец. Сократ Но как ты не заметил, что в долгах увяз? Стрепсиад Болезнь меня заела, язва конская. Прошу тебя, той речи научи меня, С которою долгов не платят. Я ж тебя, Клянусь богами, награжу сторицею. Сократ Каких богов ты разумеешь? Боги ведь Здесь не в почете. Стрепсиад Чем же мне поклясться вам? Железными грошами, как в Виз_а_нтии? Сократ Природу дел божественных желаешь ты Узнать? Стрепсиад Да, Зевс свидетель, по возможности. Сократ Вступить в беседу с облаками хочешь ты, Которых почитаем за богов? Стрепсиад Ну да. Сократ На эти козлы сядь тогда священные. Стрепсиад (садится) Вот видишь, сел. Сократ Прими теперь из рук моих Венок. Стрепсиад Зачем венок мне, ой, боюсь, Сократ! Как Афаманта, вы меня зарежете! Сократ Нимало, то же с каждым посвящаемым Мы делаем. Стрепсиад А что я получу за то? Сократ В речах мучнистым станешь, тертым, крупчатым, Так стой же смирно! (Обсыпает его мукой.) Стрепсиад Правда, Зевс свидетель мне, Обсыпанный, я стану тертым, крупчатым. Сократ Не кричи, замолчи, покорись, старичок, и внимай терпеливо молитве. (Молится.) Господин и владыка, о Воздух святой, обступивший, объемлющий Землю, О сверкающий, ясный Эфир, Облака громоносные, матери молний! Поднимитесь, взлетите, царицы, свой лик с высоты мудролюбцу явите! Стрепсиад Погоди, не спеши, дай закутаться мне, а не то до костей я промокну. Ах, глупец, ах, несчастный! Сегодня как раз без накидки я из дому вышел. (Закутывается.) Сократ Облака многочтимые! Слушайте зов, где б вы ни были, ныне явитесь! На Олимпе ль, на снежной, священной горе залегли вы семьею лучистой, Или с нимфами в быстрый сплелись хоровод в темных кущах Отца-Океана, Или в нильских вы устьях потоки воды в золотые черп_а_ете ведра, Залетели вы в топь Меотийских болот иль на льдистые гребни Миманта, Нас услышьте, и жертву примите от нас, и порадуйтесь нашей молитве.
Старик Демос (по-гречески «народ») одурачен своим рабом Пафлагонцем. Двое других рабов Демоса, Никий и Демосфен, приходят к выводу, что не могут больше терпеть выходок любимца хозяина. Они находят в вещах Пафлагонца текст пророчества, согласно которому колбасник по имени Агоракрит (человек, кричащий на народном собрании часто не по делу и распространяющий ложную информацию, болтун) сумеет свергнуть Пафлагонца. Демосфен и Никий устраивают на Пниксе, месте заседаний экклесии (совета афинских старейшин) состязание между грубым Агоракритом и Пафлагонцем. Благодаря присущим колбаснику качествам — умении льстить, бахвальстве, изворотливости, он побеждает его и превращается в любимца Демоса. Последний же, перестав во всём слушать Пафлагонца, вновь становится молодым и сильным. Хор, сопровождающий действие комедии, состоит из достойных граждан — всадников, которые не на словах, а на деле защищают отечество. Примечательно, что Агоракрит, победив Пафлагонца, посвящает победу богу Зевсу, а не какому-нибудь народному божеству; более того, упоминание Афины, покровительницы полиса, делает эту победу волей богов. Простой человек, с множеством недостатков, тоже может повлиять на ход истории, и, в данном случае, сотворяет чудо: побеждает многоопытного демагога. Последнему же приходится взять на себя ремесло счастливого соперника — стать колбасником.
Пролог На сцене – жилище Народа. Из двери с плачем выбегает 1-й раб Никий. Никий Иаттатай! Ах, горе мне! Иаттатай! Пусть пафлагонца, эту язву новую, С его лукавством сгубят всемогущие! С тех пор как в дом ворвался он, прохода нет Нам, домочадцам, от битья и ругани. Выбегает 2-й раб Демосфен. Демосфен Да, да, пускай погубят горькой гибелью Распафлагонца подлого! Никий (замечая Демосфена) Ну, как живешь? Демосфен Да как и ты, прескверно! Подойди сюда! Никий Затянем вместе плач Олимпа жалостный. Оба (делая вид, что играют на флейте) Миу-миу-миу-миу-миу-миу. Демосфен Постой, довольно жалоб! Не поищем ли, Как нам спастись? А в плаче утешенья нет! Никий Что ж делать нам? Демосфен Скажи-ка ты! Никий Нет, ты скажи, Чтоб мне не спорить! Демосфен Ни словечка, видит Зевс! Никий В слова, молю, признанье облеки мое! Демосфен Ну, говори смелее, я потом скажу.
«Аха́рняне» (др.-греч. Ἀχαρνεῖς, на аттическом диалекте — Ἀχαρνῆς) — комедия древнегреческого комедиографа Аристофана, самая ранняя из его пьес, дошедших до наших дней. Вместе с «Миром» и «Лисистратой» относится к «антивоенным» комедиям автора. Поставлена на Ленеях в 425 г. до н. э. от имени Каллистрата. Получила первую награду в состязании (вторая досталась комедии Кратина «Попавшие в бурю», третья — комедии Евполида «Новолуния»).
Пролог Действие происходит на Пниксе, площади для народных собраний в Афинах. Площадь пуста. Появляется Дикеополь с мешком за спиной. Дикеополь Уже не раз тоска мне душу мучила. Две или три всего и было радости, А горя – больше, чем песку на дне морском. Когда ж я рад бывал по-настоящему? Да, вспомнил. Видел я, как взятку выблевал Клеон.[1] Вот это было удовольствие! Я ликовал тогда. Спасибо всадникам За это дело, Греции достойное! Зато уж и печаль была трагической: Разинув рот, я драмы ждал Эсхиловой И слышу вдруг: «Хор Феогнида[2] выступит». Какое сразу сердцу потрясение! Еще приятный случай: после Мосха нам Спел Дексифей[3] мелодию фиванскую. Недавно шею насмерть чуть не вывихнул, Когда Хэрид[4] вдруг вверх повел мелодию. Но все-таки с тех пор, как умываюсь я, Ни разу так глаза не ело щелоком, Как нынче. Ведь народное собрание С утра должно начаться. Что ж безлюден Пникс?[5] На рынке шум. Забегали афиняне: От красных жгутьев[6] стражников спасаются! Пританы[7] не идут. Они не вовремя Придут, и сразу толкотня поднимется. Помчится каждый на места на первые, Все скопом ринутся. А вот о мире-то Не думают они. О город, город мой! Всегда являюсь первым на собрание, Сижу и принимаюсь в одиночестве Вздыхать, считать, рыгать, чесаться, волосы Выдергивать, скучать, трещать, позевывать. А мыслями я в поле, мира жажду я. Мне город мерзок. О село желанное! Там не кричит никто: «Купите уксусу!», «Вот угли! Масло!» Это там не водится: Там все свое, и нет там покупателей. Сегодня с твердым я пришел намереньем Кричать, мешать, стучать, бранить ораторов, Лишь только не о мире говорить начнут. Уж полдень. Наконец пританы прибыли… Как я сказал, все так и получается: Все устремились на скамью переднюю.
О́сы (др.-греч. Σφῆκες, лат. — Vespae) — комедия древнегреческого комедиографа Аристофана. Комедия «Осы» была поставлена от имени Филонида в праздник Леней в феврале 422 г. до н. э. и получила первую награду
Пролог Дом Филоклеона. Кровля опутана охотничьей сетью. Раннее утро. Сосий и Ксанфий спят по обе стороны двери, прислонившись к стене; Бделиклеон спит на кровле. Сосий (просыпаясь) Несчастный Ксанфий, эй! Что делаешь ты там? Ксанфий Ночное бдение стараюсь сократить. Сосий Изрядно, стало быть, намнут тебе бока: Забыл ты, что за зверь под стражею у нас? Ксанфий Я знаю, да вздремнуть мне хочется чуть-чуть. Сосий Рискнем, попробуем: и по моим глазам Истома сладкая какая-то пошла. (Задремав, склоняется к земле.) Ксанфий (очнувшись, своему товарищу) Ты корибантствуешь или сошел с ума?!.
Материал из Википедии — свободной энциклопедии «Лягу́шки» (др.-греч. Βάτραχοι) — комедия древнегреческого комедиографа Аристофана. Поставлена автором на Ленеях в 405 году до н. э. от имени Филонида; получила первую награду (вторая досталась «Музам» Фриниха, третья — «Клеофонту» Платона). Комедия имела шумный успех и вскоре была поставлена вторично — вероятно, на Великих Дионисиях в том же году. Сюжет Бог Дионис (в ведении которого находился и театр), сетуя, что в Афинах не осталось хороших трагиков, — незадолго до написания комедии один за другим умерли Еврипид и Софокл, а менее известный Агафон переселился в Македонию, — отправляется в загробный мир, чтобы вывести оттуда Еврипида. Композиционно пьесу можно разделить на три части. Первая — путешествие в Аид Диониса и его раба Ксанфия, зачастую оказывающегося удачливее и смелее хозяина. Дионис переодевается в Геракла (который уже бывал в Аиде, выполняя 11-й подвиг); выспрашивает у настоящего Геракла дорогу; пересекает озеро на челноке Харона (во время переправы звучит давшая название комедии песня лягушек с рефреном «Брекекекекс, коакс, коакс» (др.-греч. Βρεκεκεκέξ κοάξ κοάξ), подражающим кваканью); пугается Эмпусы; разговаривает с хором мистов (душ посвящённых в Элевсинские мистерии); встречает тёплый приём у служанки Персефоны и враждебный — у Эака и двух торговок. Вторая часть — парабаса, содержащая высказывания на злободневные темы. По преданию, Аристофан получил оливковый венок за политические советы, которые дал здесь городу. Третья часть — состязание двух трагиков; она представляет особый интерес, поскольку является примером древней литературной критики. Прибыв в Аид, Дионис обнаруживает, что среди мёртвых идёт спор о том, кому считаться величайшим мастером трагедии — Эсхилу или Еврипиду (Софокл уступил первенство Эсхилу из скромности). Дионис берёт на себя роль судьи. Следует длинная сцена, во время которой Эсхил и Еврипид разбирают, цитируют и пародируют сочинения друг друга. В конце Дионис присуждает победу Эсхилу и выводит его на землю вместо Еврипида.
Пролог Пустая орхестра. В глубине постройка – «Храм Геракла». Дионис, наряженный в шкуру льва, с палицей в руке, и Ксанфий с поклажей, верхом на бутафорском осле, выходят на орхестру. Ксанфий Сказать ли, сударь, шуточку привычную Из тех, что вечно потешают зрителей? Дионис Скажи! Не говори лишь: задыхаюсь я! Уж это – шутка чрезвычайно старая. Ксанфий Так что ж сказать? Дионис Не говори: ой, лопаюсь! Ксанфий Вот шуточка отличная! Дионис Скажи смелей! Не говори лишь одного. Ксанфий Чего еще? Дионис Что, ношу перекладывая, треснешь ты. Ксанфий А это: издыхаю я под тяжестью. Снимите, а не то в штаны… Дионис Прошу тебя, Не продолжай! Давно уже тошнит меня. Ксанфий Зачем же я поклажу на себе тащу, Когда и пошутить нельзя, как водится У Фриниха, у Ликида с Амипсием? У них рабы таскают груз в комедиях. Дионис Не надо лучше! Всякий раз, как вижу я В театре эти штучки знаменитые, Иду домой, на целый год состарившись. Ксанфий Чтоб ты свернулась, шея злополучная! Вся в синяках, а пошутить не велено. Дионис А разве не нахальство, не разврат сплошной: Я как-никак, а Дионис, Бочонка сын, Тружусь пешком, а этого – верхом везу, Чтоб не устал он и не нес бы тяжестей! Ксанфий Я разве не несу? Дионис Ничуть, ведь едешь ты! Ксанфий Несу же вот! Дионис Да как же?.. Ксанфий Еле-елешки! Дионис Да ведь не ты поклажу, а осел везет. Ксанфий Я и везу, я и несу, свидетель Зевс! Дионис Да как несешь, ведь самого другой несет? Ксанфий Не знаю, но плечо совсем раздавлено. Дионис Раз никакой нет пользы от осла тебе, Слезай живее, на себе тащи осла! Шуточная потасовка. Ксанфий Ай-ой, зачем я не сражался на море! Тогда б – шалишь! – плевать я на тебя хотел! Дионис Слезай, негодный! Вот уже добрались мы До двери. Здесь нам остановка первая. Они останавливаются в глубине орхестры перед дверью храма. Дионис (стучит в дверь) Эй, мальчик! Эй, скорее! Открывай, эй-эй! В дверях показывается Геракл. Геракл Кто в дверь стучит? Что за кентавры ломятся? Да что это такое? Говори, ты кто? Дионис в ужасе спрятался за Ксанфия. Дионис (шепчет) Эй, Ксанфий! Ксанфий Что? Дионис Ты не заметил? Ксанфий Что еще? Дионис Как испугался он меня? Ксанфий С ума сойти! Геракл (громко хохочет) От смеха удержаться не могу никак, Кусаю губы, а смеюсь. Хо-хо-хо-хо! (Продолжает хохотать раскатисто.) Дионис Чудак, послушай, подойди! Ты нужен мне. Геракл Да не могу отделаться от хохота. На женской рубашонке шкура львиная! Вот вздор! В чем дело? Туфельки и палица! Куда собрался?
