В романе заслуженного деятеля искусств, лауреата Государственной премии РСФСР Юлиана Семенова, разоблачаются попытки сговора нацистских главарей с наиболее агрессивной частью военно-промышленного комплекса США в период второй мировой войны. Роман построен на документальной основе. Главный герой романа — дзержинец-интернационалист М. М. Исаев (Штирлиц).

Сначала Штирлиц не поверил себе: в саду пел соловей. Воздух был
студеным, голубоватым, и, хотя тона кругом были весенние, февральские,
осторожные, снег еще лежал плотный и без той внутренней, робкой синевы,
которая всегда предшествует ночному таянию.

Соловей пел в орешнике, который спускался к реке, возле дубовой рощи.
Могучие стволы старых деревьев были черные; пахло в парке
свежезамороженной рыбой. Сопутствующего весне сильного запаха прошлогодней
березовой и дубовой прели еще не было, а соловей заливался вовсю - щелкал,
рассыпался трелью, ломкой и беззащитной в этом черном, тихом парке.

Штирлиц вспомнил деда: старик умел разговаривать с птицами. Он
садился под деревом, подманивал синицу и подолгу смотрел на пичугу, и
глаза у него делались тоже птичьими - быстрыми, черными бусинками, и птицы
совсем не боялись его.

"Пинь-пинь-тарарах!" - высвистывал дед.

И синицы отвечали ему - доверительно и весело.

Солнце ушло, и черные стволы деревьев опрокинулись на белый снег
фиолетовыми ровными тенями.

"Замерзнет, бедный, - подумал Штирлиц и, запахнув шинель, вернулся в
дом. - И помочь никак нельзя: только одна птица не верит людям - соловей".

Штирлиц посмотрел на часы.

"Клаус сейчас придет, - подумал Штирлиц. - Он всегда точен. Я сам
просил его идти от станции через лес, чтобы ни с кем не встречаться.
Ничего. Я подожду. Здесь такая красота..."

Этого агента Штирлиц всегда принимал здесь, в маленьком особнячке на
берегу озера - своей самой удобной конспиративной квартире. Он три месяца
уговаривал обергруппенфюрера СС Поля выделить ему деньги для приобретения
виллы у детей погибших при бомбежке танцоров "Оперы". Детки просили много,
и Поль, отвечавший за хозяйственную политику СС и СД, категорически
отказывал Штирлицу. "Вы сошли с ума, - говорил он, - снимите что-нибудь
поскромнее. Откуда эта тяга к роскоши? Мы не можем швырять деньги направо
и налево! Это бесчестно по отношению к нации, несущей бремя войны".