Самый красивый в нашем столетии роман о любви...

Самый обаятельный в нашем столетии роман о дружбе...

Самый трагический и самый прелестный роман о человеческих отношениях за всю историю XX века.

Роман о трагической судьбе немецких солдат, вернувшихся с полей первой мировой войны, о так называемом "потерянном поколении", разочаровавшемся в буржуазных ценностях и стремящемся найти опору во фронтовом товариществе, крепкой мужской дружбе и верной любви.

Небо было желтым, как латунь; его еще не закоптило дымом. За крышами фабрики оно светилось особенно сильно. Вот-вот должно было взойти солнце. Я посмотрел на часы -- еще не было восьми. Я пришел на четверть часа раньше обычного.

Я открыл ворота и подготовил насос бензиновой колонки. Всегда в это время уже подъезжали заправляться первые машины.

Вдруг за своей спиной я услышал хриплое кряхтение, -- казалось, будто под землей проворачивают ржавый винт. Я остановился и прислушался. Потом пошел через двор обратно в мастерскую и осторожно приоткрыл дверь. В полутемном помещении, спотыкаясь, бродило привидение. Оно было в грязном белом платке, синем переднике, в толстых мягких туфлях и размахивало метлой; весило оно не менее девяноста килограммов; это была наша уборщица Матильда Штосс.

Некоторое время я наблюдал за ней. С грацией бегемота сновала она взад и вперед между автомобильными радиаторами и глухим голосом напевала песню о верном гусаре. На столе у окна стояли две бутылки коньяка. В одной уже почти ничего не оставалось. Накануне вечером она была полна.

-- Однако, фрау Штосс... -- сказал я.

Пение оборвалось. Метла упала на пол. Блаженная ухмылка погасла. Теперь уже я оказался привидением.

-- Исусе Христе, -- заикаясь, пробормотала Матильда и уставилась на меня покрасневшими глазами. -- Так рано я вас не ждала.

-- Догадываюсь. Ну как? Пришлось по вкусу?

-- Еще бы, но мне так неприятно. -- Она вытерла рот. -- Я просто ошалела.

-- Ну, это уж преувеличение. Вы только пьяны. Пьяны в дым.

Она с трудом сохраняла равновесие. Ее усики подрагивали, и веки хлопали, как у старой совы. Но постепенно ей все же удалось несколько прийти в себя. Она решительно шагнула вперед:

-- Господин Локамп, человек всего лишь человек. Сначала я только понюхала, потом сделала глоточек, а то у меня с желудком неладно, -- да, а потом, видать, меня бес попутал. Не надо было вводить в искушение старую женщину и оставлять бутылку на столе.