Впервые в новом проекте "Кладбищенские истории" издательства "Колибри" беллетрист Б.Акунин и филолог Г.Чхартишвили предстанут одновременно в качестве авторов.
Это шесть эссе о кладбищах Европы, вышедших из-под пера Г.Чхартишвили, известного своей любовью к темам, связанными со смертью: его книга "Писатель и самоубийство" стала интеллектуальным бестселлером еще до появления Фандорина. Сопровождают эссе "страшные кладбищенские сказки", рассказанные Б.Акуниным.

Вы встретитесь с известной своими кровавыми деяниями помещицей Салтычихой, с основоположником марксизма, с писателем Оскаром Уайльдом, не скрывавшим своей нетрадиционной любви, знавшим подлинный литературный успех и закончившим жизнь в нищете и забвении, и даже с человеком, который, по утверждению Б.Акунина, "не умеет быть счастливым" - сыщиком Эрастом Фандориным...

Книга богато иллюстрирована: очерки Григория Чхартишвили - фотографиями, сделанными самим автором в путешествиях по знаменитым кладбищам мира; новеллы Бориса Акунина - специально заказанными рисованными иллюстрациями в стиле "готического" триллера.

Я писал эту книгу долго, по одному-два кусочка в год. Не такая это тема, чтобы суетиться, да и потом было ощущение, что это не просто книга, а некий путь, который мне нужно пройти, и тут вприпрыжку скакать негоже — можно с разбегу пропустить поворот и сбиться с дороги. Иногда я чувствовал, что пора остановиться, дождаться следующего сигнала, зовущего дальше.

Дорога эта оказалась длиной в целых пять лет. Началась от стены старого московского кладбища и увела меня очень-очень далеко. За это время многое изменилось, «и сам, подвластный общему закону, переменился я» — раздвоился на резонера Григория Чхартишвили и массовика-затейника Бориса Акунина, так что книжку дописывали уже вдвоем: первый занимался эссеистическими фрагментами, второй беллетристическими. Еще я узнал, что я тафофил, «любитель кладбищ» — оказывается, существует на свете такое экзотическое хобби (а у некоторых и мания). Но тафофилом меня можно назвать лишь условно — я не коллекционировал кладбища и могилы, меня занимала Тайна Прошедшего Времени: куда оно девается и что происходит с людьми, его населявшими?

Знаете, что кажется мне самым интригующим в обитателях Москвы, Лондона, Парижа, Амстердама и тем более Рима или Иерусалима? То, что большинство из них умерли. Про ньюйоркцев или токийцев такого не скажешь, потому что города, в которых они живут, слишком молоды.

Если представить себе жителей действительно старого города за всю историю его существования как одну огромную толпу и вглядеться в это море голов, окажется, что пустые глазницы и выбеленные временем черепа преобладают над живыми лицами. Обыватели городов с прошлым живут, со всех сторон окруженные мертвецами.

Нет, я вовсе не считаю старые мегаполисы городами-призраками. Они вполне живы, суетны и искрятся энергией. Речь о другом.