Их двое. Двое людей на одном маяке. На верхушке башни сияет свет, и кричит ревун, предупреждая проходящие суда.

Под ними - бездна моря, несколько миль вглубь, наполненные древними тайнами природы и бытия.
И вокруг, и вглубь - бесконечное одиночество... вдруг прорезающееся невероятной надеждой.

Рассказ Рэя Брэдбери "Ревун" (The Fog Horn) - совсем маленькая история большого одиночества, большой надежды и большой... любви.

Среди холодных волн, вдали от суши, мы каждый вечер ждали, когда приползет туман. Он приползал, и мы – Макдан и я – смазывали латунные подшипники и включали фонарь на верху каменной башни. Макдан и я, две птицы в сумрачном небе…

Красный луч… белый… снова красный искал в тумане одинокие суда. А не увидят луча, так ведь у нас есть еще Голос – могучий низкий голос нашего Ревуна; он рвался, громогласный, сквозь лохмотья тумана, и перепуганные чайки разлетались, будто подброшенные игральные карты, а волны дыбились, шипя пеной.

– Здесь одиноко, но, я надеюсь, ты уже свыкся? – спросил Макдан.

– Да,– ответил я.– Слава богу, ты мастер рассказывать.

– А завтра твой черед ехать на Большую землю.– Он улыбался.– Будешь танцевать с девушками, пить джин.

– Скажи, Макдан, о чем ты думаешь, когда остаешься здесь один?

– О тайнах моря.– Макдан раскурил трубку.

Четверть восьмого. Холодный ноябрьский вечер, отопление включено, фонарь разбрасывает свой луч во все стороны, в длинной башенной глотке ревет Ревун. На берегу на сто миль ни одного селения, только дорога с редкими автомобилями, одиноко идущая к морю через пустынный край, потом две мили холодной воды до нашего утеса и в кои-то веки далекое судно.

– Тайны моря.– задумчиво сказал Макдан.– Знаешь ли ты, что океан – огромная снежинка, величайшая снежинка на свете? Вечно в движении, тысячи красок и форм, и никогда не повторяется. Удивительно! Однажды ночью, много лет назад, я сидел здесь один, и тут из глубин поднялись рыбы, все рыбы моря. Что-то привело их в наш залив, здесь они стали, дрожа и переливаясь, и смотрели, смотрели на фонарь, красный – белый, красный – белый свет над ними, и я видел странные глаза. Мне стало холодно. До самой полуночи в море будто плавал павлиний хвост. И вдруг – без звука – исчезли, все эти миллионы рыб сгинули. Не знаю, может быть, они плыли сюда издалека на паломничество? Удивительно! А только подумай сам, как им представлялась наша башня: высится над водой на семьдесят футов, сверкает божественным огнем, вещает голосом исполина. Они больше не возвращались, но разве не может быть, что им почудилось, будто они предстали перед каким-нибудь рыбьим божеством?