.jpg)
Виктор Пелевин - самый известный и самый загадочный писатель своего поколения. Реальность в его произведениях тесно переплетена с фантасмогорией, времена смешаны, стиль динамичен. Роман "Чапаев и Пустота", ставший культовым почти сразу после его издания, сам автор определяет так: "Это первый роман в мировой литературе, действие которого происходит в абсолютной пустоте. На самом деле оно происходит в 1919 году в дивизии Чапаева, у которого герой, поэт - декадент Петр Пустота, служит комиссаром, а также в наши дни, а также, как и всегда у Пелевина, в виртуальном пространстве, где с главным героем встречаются Кавабата, Шварценеггер, просто Мария..."
Тверской бульвар был почти таким же, как и два года назад, когда я последний раз его видел – опять был февраль, сугробы и мгла, странным образом проникавшая даже в дневной свет. На скамейках сидели те же неподвижные старухи; вверху, над черной сеткой ветвей, серело то же небо, похожее на ветхий, до земли провисший под тяжестью спящего Бога матрац. Была, впрочем, и разница. Этой зимой по аллеям мела какая-то совершенно степная метель, и попадись мне навстречу пара волков, я совершенно не удивился бы. Бронзовый Пушкин казался чуть печальней, чем обычно – оттого, наверно, что на груди у него висел красный фартук с надписью: «Да здравствует первая годовщина Революции». Но никакого желания иронизировать по поводу того, что здравствовать предлагалось годовщине, а революция была написана через «ять», у меня не было – за последнее время я имел много возможностей разглядеть демонический лик, который прятался за всеми этими короткими нелепицами на красном. Уже начинало темнеть. Страстной монастырь был еле виден за снежной мглой. На площади перед ним стояли два грузовика с высокими кузовами, обтянутыми ярко-алой материей; вокруг колыхалась толпа, и долетал голос оратора – я почти ничего не разбирал, но смысл был ясен по интонации и пулеметному «р-р» в словах «пролетариат» и «террор». Мимо меня прошли два пьяных солдата, за плечами у которых качались винтовки с примкнутыми штыками. Солдаты торопились на площадь, но один из них, остановив на мне наглый взгляд, замедлил шаг и открыл рот, словно собираясь что-то сказать; к счастью – и его, и моему – второй дернул его за рукав, и они ушли.
.jpg)
Вавилен Татарский, интеллигентный юноша, любящий Пастернака и отчисленный со второго курса Литинститута, после расставания с идеалами вынужден был продавать сигареты в ларьке. Благодаря случайности он попадает в мир рекламы и открывает у себя талант — сочинять запоминающиеся рекламные лозунги. Его задача — адаптировать рекламу западных товаров к русской ментальности, и он с ней справляется блестяще. Реклама становится для него не просто работой, но смыслом жизни, религией. И тут ему начинают открываться тайны…
Когда-то в России и правда жило беспечальное юное поколение, которое улыбнулось лету, морю и солнцу – и выбрало «Пепси». Сейчас уже трудно установить, почему это произошло. Наверно, дело было не только в замечательных вкусовых качествах этого напитка. И не в кофеине, который заставляет ребятишек постоянно требовать новой дозы, с детства надежно вводя их в кокаиновый фарватер. И даже не в банальной взятке – хочется верить, что партийный бюрократ, от которого зависело заключение контракта, просто взял и полюбил эту темную пузырящуюся жидкость всеми порами своей разуверившейся в коммунизме души. Скорей всего, причина была в том, что идеологи СССР считали, что истина бывает только одна. Поэтому у поколения «П» на самом деле не было никакого выбора, и дети советских семидесятых выбирали «Пепси» точно так же, как их родители выбирали Брежнева. Как бы там ни было, эти дети, лежа летом на морском берегу, подолгу глядели на безоблачный синий горизонт, пили теплую пепси-колу, разлитую в стеклянные бутылки в городе Новороссийске, и мечтали о том, что когда-нибудь далекий запрещенный мир с той стороны моря войдет в их жизнь. Прошло десять лет, и этот мир стал входить – сначала осторожно и с вежливой улыбкой, а потом все уверенней и смелее. Одной из его визитных карточек оказался клип, рекламирующий «Пепси-колу», – клип, который, как отмечали многие исследователи, стал поворотной точкой в развитии всей мировой культуры. В нем сравнивались две обезьяны. Одна из них пила «обычную колу» и в результате оказалась способна выполнять некоторые простейшие логические действия с кубиками и палочками. Другая пила пепси-колу. Весело ухая, она отъезжала в направлении моря на джипе в обнимку с девицами, которые явно чихать хотели на женское равноправие (когда приходится тесно общаться с обезьянами, лучше просто не думать о подобных вещах, потому что равноправие и неравноправие будут одинаково тяжелы для души). Если вдуматься, уже тогда можно было понять, что дело не в пепси-коле, а в деньгах, с которыми она прямо связывалась. К этому выводу приводили, во-первых, классическая фрейдистская ассоциация, обусловленная цветом продукта; во-вторых, логическое умозаключение – поглощение пепси-колы позволяет приобретать дорогие машины. Но мы не собираемся глубоко анализировать этот клип (хотя, может быть, именно здесь нашлось бы объяснение того, почему так называемые шестидесятники упорно называют поколение «П» говнососами). Для нас важно только то, что окончательным символом поколения «П» стала обезьяна на джипе. Немного обидно было узнать, как именно ребята из рекламных агентств на Мэдисон-авеню представляют себе свою аудиторию, так называемую target group. Но трудно было не поразиться их глубокому знанию жизни. Именно этот клип дал понять большому количеству прозябавших в России обезьян, что настала пора пересаживаться в джипы и входить к дочерям человеческим.
.jpg)
Миром правят вампиры. Не вечно молодые, романтичные юноши и девушки с бессонными глазами и кровавыми губами, а вполне обыкновенные мужчины и женщины со следами жизненного цинизма на лице. Им одним открыт секрет "гламура" и "дискурса". И они - настоящая мировая элита, вербующая в свои ряды прохожих одним легким укусом. Выбор может пасть на каждого...
Когда я пришел в себя, вокруг была большая комната, обставленная старинной мебелью. Обстановка была, пожалуй, даже антикварная – покрытый резными звездами зеркальный шкаф, причудливый секретер, два полотна с обнаженной натурой и маленькая картина с конным Наполеоном в боевом дыму. Одну стену занимала доходящая до потолка картотека из карельской березы, очень изысканного вида. На ее ящичках были таблички с разноцветными надписями и значками, а рядом стояла лестница-стремянка. Я понял, что не лежу, как полагается пришедшему в сознание человеку, а стою. Я не падал, потому что мои руки и ноги были крепко привязаны к шведской стенке. Я догадался, что это шведская стенка, нащупав пальцами деревянную перекладину. Другие перекладины упирались мне в спину. Напротив, на маленьком красном диване у стены, сидел человек в красном халате и черной маске. Маска напоминала своей формой не то нахлобученный до плеч цилиндр, не то картонный шлем пса-рыцаря из фильма «Ледовое побоище». В районе носа был острый выступ, на месте глаз – две овальных дыры, а в области рта – прямоугольный вырез, прикрытый черной тряпочкой. Примерно так выглядели средневековые доктора на гравюрах, изображавших чуму в Европе.
.jpg)
Вторая книга из цикла “Вампиры”. В своей новой книге автор вновь прибегает к использованному в “Ампир-V” делению мира на вампиров и жертв. Но кто из них олицетворяет добро, а кто зло, и есть ли вообще абсолютное воплощение зла и не запачканное кровью добро – вот то, что пытается понять автор. На первый взгляд все достаточно просто: человек это добро, а вампир зло, но такая простота не в духе Пелевина. Вампиры, летающие гробы, пророки и шаржи на звезд эстрады и пелевинская анатомия протеста не оставят вас равнодушными. "В реальности есть только Абсолют. Остальное — дело имени и формы. И пока вы цепляетесь за идею того, что существует только то, что имеет имя и форму, Высшее будет казаться вам несуществующим. Когда вы поймёте, что имена и формы — это пустые скорлупки без какого бы то ни было содержания, что реальное безымянно и бесформенно, чистая энергия жизни и свет сознания, тогда вы найдёте покой — погрузитесь в глубокую тишину реальности."
Все, что вы знаете о вампирах, ложь. Все, что вы можете прочесть или услышать о них в современном мире, не соответствует истине. Исключением является моя первая книга — «Empire V». Это короткое вступление предназначено для тех, кто не читал ее — чтобы кратко объяснить, что такое вампир на самом деле. «Empire V» написан юным и неопытным вампиром — и содержит некоторые фактические неточности, соответствовавшие моему тогдашнему уровню знаний. Поэтому, даже если вы прочли мой первый раман, стоит потратить на это введение несколько минут — будет полезно освежить в памяти ключевые понятия нашего мира. Но вы можете вернуться сюда и потом — если возникнет такая необходимость. Ввести читателя в курс дела проще всего, объяснив термины «Empire V», которые встретятся ему в дальнейшем: это и означает вкратце описать нашу вселенную. Итак, я начинаю — не в алфавитном порядке, а в той последовательности, в какой мысли приходят мне в голову.
Миром правят вампиры. Не вечно молодые, романтичные юноши и девушки с бессонными глазами и кровавыми губами, а вполне обыкновенные мужчины и женщины со следами жизненного цинизма на лице. Им одним открыт секрет "гламура" и "дискурса". И они - настоящая мировая элита, вербующая в свои ряды прохожих одним легким укусом. Выбор может пасть на каждого...
Когда я пришел в себя, вокруг была большая комната, обставленная старинной мебелью. Обстановка была, пожалуй, даже антикварная – покрытый резными звездами зеркальный шкаф, причудливый секретер, два полотна с обнаженной натурой и маленькая картина с конным Наполеоном в боевом дыму. Одну стену занимала доходящая до потолка картотека из карельской березы, очень изысканного вида. На ее ящичках были таблички с разноцветными надписями и значками, а рядом стояла лестница-стремянка. Я понял, что не лежу, как полагается пришедшему в сознание человеку, а стою. Я не падал, потому что мои руки и ноги были крепко привязаны к шведской стенке. Я догадался, что это шведская стенка, нащупав пальцами деревянную перекладину. Другие перекладины упирались мне в спину. Напротив, на маленьком красном диване у стены, сидел человек в красном халате и черной маске. Маска напоминала своей формой не то нахлобученный до плеч цилиндр, не то картонный шлем пса-рыцаря из фильма «Ледовое побоище». В районе носа был острый выступ, на месте глаз – две овальных дыры, а в области рта – прямоугольный вырез, прикрытый черной тряпочкой. Примерно так выглядели средневековые доктора на гравюрах, изображавших чуму в Европе.
Вторая книга из цикла “Вампиры”. В своей новой книге автор вновь прибегает к использованному в “Ампир-V” делению мира на вампиров и жертв. Но кто из них олицетворяет добро, а кто зло, и есть ли вообще абсолютное воплощение зла и не запачканное кровью добро – вот то, что пытается понять автор. На первый взгляд все достаточно просто: человек это добро, а вампир зло, но такая простота не в духе Пелевина. Вампиры, летающие гробы, пророки и шаржи на звезд эстрады и пелевинская анатомия протеста не оставят вас равнодушными. "В реальности есть только Абсолют. Остальное — дело имени и формы. И пока вы цепляетесь за идею того, что существует только то, что имеет имя и форму, Высшее будет казаться вам несуществующим. Когда вы поймёте, что имена и формы — это пустые скорлупки без какого бы то ни было содержания, что реальное безымянно и бесформенно, чистая энергия жизни и свет сознания, тогда вы найдёте покой — погрузитесь в глубокую тишину реальности."
Все, что вы знаете о вампирах, ложь. Все, что вы можете прочесть или услышать о них в современном мире, не соответствует истине. Исключением является моя первая книга — «Empire V». Это короткое вступление предназначено для тех, кто не читал ее — чтобы кратко объяснить, что такое вампир на самом деле. «Empire V» написан юным и неопытным вампиром — и содержит некоторые фактические неточности, соответствовавшие моему тогдашнему уровню знаний. Поэтому, даже если вы прочли мой первый раман, стоит потратить на это введение несколько минут — будет полезно освежить в памяти ключевые понятия нашего мира. Но вы можете вернуться сюда и потом — если возникнет такая необходимость. Ввести читателя в курс дела проще всего, объяснив термины «Empire V», которые встретятся ему в дальнейшем: это и означает вкратце описать нашу вселенную. Итак, я начинаю — не в алфавитном порядке, а в той последовательности, в какой мысли приходят мне в голову.
.jpg)
Хороший социум должен быть совершенен и прост. С кормушкой-поилкой в центре, окруженный Стеной Мира по периметру. С четкой социальной иерархией членов социума - конечно же, в зависимости от приближенности к кормушке-поилке. Со Светилами - наверху. И самое главное, с видимой целью в конце, под названием - Решительный Этап. В социуме у всех - ровно пять пальцев, поэтому шестипалым в нем - не место, и Шестипалый оказывается изгнанным из своего структурированного мирка. Но вот хорошо это или плохо? Ответ должен знать многомудрый и опытный Затворник, волей судьбы оказавшийся рядом с ним. Затворник знает много, очень много - о Социумах и Решительных Этапах, о Богах и мире за Стеной Мира, и даже о загадочном и неведомом умении летать... Сатирическая повесть известного писателя и интеллектуала Виктора Пелевина "Затворник и Шестипалый" впервые издана в 1990 году. В книге в виде ярких образов отражена аллегория на общественный строй и порядок, подчиненный гипотетической цели. Но кроме этого, ярко продемонстрирована ценность и польза умения - самостоятельно мыслить. Считается, что в произведении использованы переработанные и расширенные идеи другого известного произведения - "Чайка по имени Джонатан Ливингстон" известного писателя Ричарда Баха.
– Отвали. – ?… – Я же сказал, отвали. Не мешай смотреть. – А на что это ты смотришь? – Вот идиот, Господи… Ну, на солнце. Шестипалый поднял взгляд от черной поверхности почвы, усыпанной едой, опилками и измельченным торфом, и, щурясь, уставился вверх. – Да… Живем, живем – а зачем? Тайна веков. И разве постиг кто-нибудь тонкую нитевидную сущность светил? Незнакомец повернул голову и посмотрел на него с брезгливым любопытством. – Шестипалый, – немедленно представился Шестипалый. – Я Затворник, – ответил незнакомец. – Это у вас так в социуме говорят? Про тонкую нитевидную сущность? – Уже не у нас, – ответил Шестипалый и вдруг присвистнул. – Вот это да! – Чего? – подозрительно спросил Затворник. – Вон, гляди! Новое появилось! – Ну и что? – В центре мира так никогда не бывает. Чтобы сразу три светила. Затворник снисходительно хмыкнул. – А я в свое время сразу одиннадцать видел. Одно в зените и по пять на каждом эпицикле. Правда, это не здесь было. – А где? – спросил Шестипалый.
