.jpg)
Каково это – быть колонистом и биться за выживание со всей планетой сразу? Планета Пирр не оставляет поселенцам ни малейшего шанса, набрасываясь на них из-за каждого угла и подстерегая за каждым поворотом множеством смертельно опасных для человека существ. По мере того, как люди учатся бороться с враждебными формами жизни, число этих форм начинает стремительно расти, и вскоре создается впечатление, что все живое на планете скрежещет клыками, брызжет ядом или лязгает оружием друг против друга. И кто бы мог предположить, что победу в этом затянувшемся поединке могут принести только дружба и милосердие…
Трубопровод пневмопочты тихо выдохнул в приемную чашку – патрон размером с карандаш. Сигнальный звонок тренькнул и смолк. Язон динАльт уставился на безобидный патрон так, словно это была бомба с часовым механизмом. Тут какой-то подвох… Он почувствовал, как внутри все напряглось. В чашке лежал не официальный бюллетень и не извещение от гостиничной администрации, а запечатанное личное письмо. Но ведь он никого не знает на этой планете, еще и восьми часов не прошло, как он прибыл сюда на космическом корабле. У него даже имя новое – он сменил его в предпоследнем космопорту, – значит, никакого личного письма быть не должно. А между тем вот оно, лежит в чашке. Он сорвал ногтем печать и снял крышку. Искаженный записью металлический голос нельзя было опознать: «Керк Пирр хотел бы встретиться с Язоном динАльтом. Жду в вестибюле». Явный подвох, и, однако, никуда не денешься. Хоть бы оказалось, что это какой-нибудь безвредный тип. Скажем, коммивояжер. Или что его с кем-то спутали. Все же Язон спрятал под подушкой пистолет, сняв его с предохранителя: мало ли что может случиться… После чего передал дежурному администратору, чтобы гостя направили в его номер. Когда дверь отворилась, Язон полулежал на краю кушетки и прихлебывал какой-то напиток из высокого стакана. «Бывший борец», – подумал Язон, глядя на вошедшего в номер седого богатыря. Так вот он какой, Керк Пирр. Не человек – скала, сплошные литые мышцы. Строгий серый костюм напоминал форменную одежду. К правому предплечью пристегнута шершавая потертая кобура, из которой холодно смотрело дуло пистолета.
«Мир смерти» (англ. Deathworld) — серия романов американского писателя-фантаста Гарри Гаррисона, считающиеся классикой приключенческой фантастики. В конце 1990-х серия была продолжена российскими писателями Антоном Молчановым (под псевдонимом Ант Скаландис) и Михаилом Ахмановым. Серия включает следующие произведения: «Неукротимая планета» (англ. Deathworld, 1960); «Специалист по этике» (англ. Deathworld 2, Deathworld-2 Ethical engineer, The Ethical Engineer, 1964); «Конные Варвары» (англ. Deathworld 3, 1968); Рассказ «Линкор в нафталине» (англ. The Mothballed Spaceship, 1973);
Трубопровод пневмопочты тихо выдохнул в приемную чашку патрон размером с карандаш. Сигнальный звонок тренькнул и смолк. Язон динАльт уставился на безобидный патрон так, словно это была бомба с часовым механизмом. Тут какой-то подвох… Он почувствовал, как внутри все напряглось. В чашке лежал не официальный бюллетень и не извещение от гостиничной администрации, а запечатанное личное письмо. Но ведь он никого не знает на этой планете, еще и восьми часов не прошло, как он прибыл сюда на космическом корабле. У него даже имя новое — он сменил его в предпоследнем космопорту, — значит, никакого личного письма быть не должно. А между тем вот оно, лежит в чашке. Он сорвал ногтем печать и снял крышку. Искаженный записью металлический голос нельзя было опознать: «Керк Пирр хотел бы встретиться с Язоном динАльтом. Жду в вестибюле». Явный подвох, и, однако, никуда не денешься. Хоть бы оказалось, что это какой-нибудь безвредный тип. Скажем, коммивояжер. Или что его с кем-то спутали. Все же Язон спрятал под подушкой пистолет, сняв его с предохранителя: мало ли что может случиться… После чего передал дежурному администратору, чтобы гостя направили в его номер. Когда дверь отворилась, Язон полулежал на краю кушетки и прихлебывал какой-то напиток из высокого стакана.
.jpg)
Первый роман серии был начат Гарри Гаррисоном в Дании в 1959 как экспериментальная история. Первая глава и эскизы рисунков для романа (первоначальное название -«Если Вы можете читать это, Вы слишком близки к проклятию» (If You Can Read This You’re Too Damn Close)) были представлены на рассмотрение Деймону Кнайт (Damon Knight). Ему понравилась идея, и Гарри Гаррисону был дан аванс в размере 1 500 долларов для окончания романа. Но Кнайт был против полной истории, жалуясь, что получается приключенческая история, испорченная шутками. Судьба забрасывает Билла в ряды имперской космической пехоты. История отслеживает его путь в армии: обучение, сражения, и, наконец, он случайно становится человеком, кого весь обитаемый космос знает как Билла — Героя Галактики. Но в результате выясняется, что Билл — циничный, «серенький» офицер, цель которого состоит в том, чтобы пережить вербовку и уйти из армии. Это не пародия на военную жизнь Гарри Гаррисона, роман выражает его про-военную позицию и написан как сатира на военную логику и способ жизни.
Билл так никогда и не понял, что все это случилось с ним только из-за похоти. Ведь если бы в ясном небе Фигеринадона-2 не сияло в то утро такое горячее солнышко и если бы Билл нечаянно не углядел сахарно-белые, округлые, как бочонок, ягодицы Инги-Марии Калифигии, купавшейся в ручье, жгучее томление плоти не отвлекло бы его от пахоты, и он провел бы борозду аж за край холма задолго до того, как с дороги донеслись завораживающие звуки музыки. Билл не услышал бы ее, и вся его дальнейшая жизнь сложилась бы совсем, совсем иначе. Но поскольку играли где-то рядом, он выпустил рукоятки подключенного к робомулу плуга, повернулся и от удивления разинул рот. Зрелище и в самом деле было сказочное. Парад возглавлял робот-оркестр двенадцати футов ростом, потрясавший воображение своим высоченным черным кивером, в котором скрывались динамики. Золоченые колонны ног торжественно несли его вперед, а тридцать суставчатых рук дергали за струны, пиликали и нажимали на клавиши бесчисленных музыкальных инструментов. Зажигательные звуки марша раззадорили Билла, и его крепкие крестьянские ноги, обутые в грубые башмаки, сами собой пустились в пляс, когда глянцевые сапоги солдат грохнули вдоль дороги. Десантники шли, молодцевато выпятив грудь, медали бряцали на алых мундирах, и в мире определенно не было зрелища прекрасней. Процессию замыкал сержант, сверкающий медью и галунами, густо увешанный медалями и орденскими лентами, при палаше и карабине, с поясом на животе и со стальными глазами. Цепким взглядом он окинул Билла, который, навалившись на изгородь, глазел на все эти чудеса. Сержант кивнул седой головой, заговорщически подмигнул и скривил в подобии дружелюбной улыбки рот, похожий на железный капкан. В арьергарде маленькой армии катилась, подпрыгивая и оскальзываясь на ухабах, вереница запыленных подсобных роботов. Когда и они пролязгали мимо, Билл неуклюже перевалился через изгородь и затрусил вслед. В их деревенской глуши интересные происшествия случались не чаще двух раз в четыре года, и он отнюдь не собирался пропустить событие, обещавшее стать третьим по счету.
