.jpg)
На любую новую вещь есть гарантия. То есть эта вещь не должна ломаться и выходить из строя. А кто отвечает за гарантию? Может быть крошечные человечки? ОТ АВТОРА: «Дорогие друзья! Когда я приступал к работе над этой сказочной повестью, одна женщина-редактор сказала, что эта книга принесет много вреда. Потому что дети всей страны немедленно начнут развинчивать стиральные машины, телевизоры, холодильники и пылесосы впоисках гарантийных человечков. И всех их поубивает током. По моим сведениям, во всем огромном государстве не нашлось ни одного глупого мальчика или девочки, которые оправдали бы ее надежды. И это несмотря на то, что книга издавалась пять раз. Читайте ее и умнейте! Потому что у гарантийных человечков можно научиться многому: они веселые, мастеровитые и очень дружные».
В ясный солнечный день в квартиру привезли холодильник. Деловые и сердитые грузчики внесли его на кухню и сразу же ушли вместе с хозяйкой. И тихо-тихо стало кругом. Вдруг сквозь щель облицовочной решётки из холодильника выбрался на пол маленький человечек несколько странного вида. За спиной у него висел газовый баллончик, как у аквалангистов, а на руках и ногах были надеты большие резиновые присоски. Человечек отошёл в сторону, осмотрел холодильник и вдруг мухой полез наверх — туда, где виднелась рваная свежая царапина. Он подобрался к ней, включил пульверизатор, и через секунду чёрная полоска растаяла на белоснежном фоне нового холодильника. Растаяла под облаком белой краски. А на стене кухни висели огромные старинные часы. С башенками, с толстыми литыми стёклами и большущим жёлтым маятником. Над циферблатом было окошко для кукушки. В этих часах сбоку открылась дверца, и вниз скатилась верёвочная лестница. Она доставала как раз до самого пола. Человечек из холодильника обернулся и посмотрел наверх. Он увидел другого маленького человечка — очевидно, хозяина часов. Это был старый мастер, весь седой, в чёрном сюртуке и золотых очках. — Здравствуйте, — сказал старичок. — Когда вы закончите, будьте добры, поднимитесь ко мне. У меня как раз чай вскипел. Вам с дороги. — Большое спасибо, — отвечал новичок. — Через пять минут я буду у вас. Он спустился вниз. Занёс под холодильник инструменты и отправился по верёвочной лестнице в гости. Хозяин часов встретил его у входа. — Иван Иванович Буре, — представился он и поклонился. — Холодилин, — отвечал гость. — Прошу вас. Они направились вверх по крутой винтовой лесенке. Холодилин с любопытством озирался по сторонам. Видно было, как за перилами работает часовой механизм. Крутились и покачивались колёса, жужжали блестящие шестерёнки, и переваливалась с места на место качалка маятника. Лесенка привела их к большой площадке-комнате. Там посредине стоял стол с самоваром. У одной стены была кровать с горой подушек, а у другой — верстак с блестящими белыми инструментами и всякими латунными приспособлениями. В комнате было очень чисто и всё как-то очень продумано. И вообще она скорее напоминала не жильё, а старинный дом-музей какого-то известного учёного. Рядом со столом в стене было прорезано окно. И на широком подоконнике дремала большущая кукушка с выпученными глазами и разинутым ртом. Она была красная, с жёлтыми крыльями. Вот и всё. А внизу под полом тикал и вздыхал часовой механизм. — Надолго к нам? — спросил часовой мастер, разливая чай по стаканам. — На два месяца. — Это почему? — удивился Иван Иванович. — Такой короткий срок гарантии? — Нет. Гарантия обычная — два года. Просто мой холодильник взят напрокат. На дачу. А вы надолго сюда? — Боюсь, на всю жизнь. — На всю жизнь?! У этих часов такая гарантия? — поразился гость. — Гарантия обычная. Просто того завода, на котором эти часы делали, давно нет. И ехать мне некуда. Вот и живу здесь почти шестьдесят лет. И часики, смею заметить, как новые. Секунда в секунду идут. Тут он вынул из кармана маленькие часы, посмотрел на них. Высунувшись в окошко, он сверил свои часы со стрелками большого циферблата. И те и другие показывали ровно одиннадцать. — Машка, — сказал Иван Иванович кукушке, — пора! — Не пора, — вдруг ответила та. — А я говорю: пора! — А я говорю: не пора! — В чём дело? — сурово спросил Иван Иванович. — Ты почему не кукуешь? — А для кого куковать? Никого в доме нет. — Ну и что? Ты кукуешь не для кого-нибудь, а потому что так надо. Кукуй, кому говорят! — Ку-ку, ку-ку, ку-ку, — быстро и сердито затараторила кукушка, будто кого-то дразнила. Так прокуковала она одиннадцать раз, чуть-чуть высунув нос в окно, — лишь бы от неё отвязались. Потом она снова поудобнее устроилась на подоконнике и задумалась. — И днём ку-ку и ночью ку-ку! И через час ку-ку и через полчаса ку-ку! А спать-то ку-ку? — сквозь сон ворчливо сказала она. — А ещё кто у вас живёт? — спросил Холодилин после куковального бунта. — Есть наши? — Есть, есть, — отвечал Буре. — Вот я вам покажу. Они поднялись ещё выше по той же внутренней лестнице и оказались наверху на балконе. — В кухне я один живу, — сказал часовой мастер. — Был ещё швейный человечек в машине. Но он уже уехал. Гарантийный срок у него кончился. А в той комнате есть ещё двоенаших. Один в пылесосе, другой в приёмнике. Я вас с ними познакомлю. Только знаете что, — он посмотрел на часы, — сейчас хозяйская дочка придёт, минуты через две. Решайте, как быть: к себе пойдёте или у меня останетесь? Лучше побудьте у меня. — К себе, к себе! — поспешно отвечал Холодилин. — У меня и дел полно, да и вещи не убраны. — Тогда спешите, сударь. Ребёночек этот шустрый: может и раньше времени прийти. Холодильный человечек быстро спустился вниз и перебежал к себе. А Иван Иванович затащил верёвочную лесенку наверх. И как раз вовремя: кто-то уже вовсю гремел ключами у входной двери.
.jpg)
Дядя Фёдор развитый не по годам мальчик. Он в четыре года научился читать, а в шесть уже сам себе суп варил. Его родителей зовут Дима и Римма. Он очень любит животных и часто приносит бездомных зверей домой, из-за чего у него постоянно возникают конфликты с родителями. Мама дяди Фёдора не любила животных, «особенно всяких кошек». После знакомства с котом Матроскиным и очередного скандала с родителями он переехал в деревню Простоквашино. Очень серьёзный и самостоятельный.
Наконец письмо дяди Федора в город приехало. В городе уже другой почтальон его в сумку положил и папе с мамой домой понес. А на улице дождик был сильный-пресильный. Почтальон весь промок до ниточки. Папа даже его пожалел: — Что же это вы в такую погоду мокрую письма-то носите? Вы бы их лучше по почте отправили. Почтальон согласился: — Верно, верно. Чего это я ношу их в сырость? Это вы хорошо придумали. Я сегодня же доложу начальнику. И папа с мамой стали письмо читать. Сначала им все нравилось. И то, что у дяди Федора дом есть и корова. И что дом у него теплый, и что он трактор купил. А потом они пугаться начали. Папа читает: — «А еще у нас печка есть теплая. Я так люблю на ней отдыхать! Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается. Потому что, дорогие мои папа и мама, жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний. Но сейчас все по-другому. И колбаса у меня есть, и молоко парное стоит в мисочке на полу… Мне мышей даже видеть не хочется. Я их просто так ловлю, для развлечения… на удочку или пылесосом… А днем я люблю на крышу вскарабкаться… глаза вытаращу, усы расправлю и загораю как ненормальный. На солнышке облизываюсь…» Мама слушала, слушала — и раз, в обморок упала! Папа воды принес и маму в чувство привел. Дальше мама сама читать стала: — «А на днях я линять начал. Старая шерсть с меня сыплется — хоть в дом не заходи. Зато новая растет — чистая, шелковистая! Просто каракуль. Да еще охрип я немножечко. Прохожих много, на всех лаять приходится. Час полаешь, два полаешь, а потом у меня не лай, а свист какой-то получается и бульканье…» Тут грохот в комнате раздался. Это папа в обморок упал. Теперь мама за водой побежала — папу в чувство приводить. Папа в себя пришел и говорит: — Что это с нашим ребенком сделалось? И лапы у него ломит, и хвост отваливается, и на прохожих он лаять начал. — И мышей он ловит на удочку, — говорит мама. — И шерсть у него — чистый каракуль. Может, он там на природе в ягненочка превратился? От свежего воздуха. — Да? — говорит папа. — А я и не слышал, чтобы ягнята на прохожих булькали. Может, он просто с ума сошел от свежего воздуха? Решили они письмо до конца дочитать. Читают и глазам своим не верят: — «Дорогие папа и мама, вы меня теперь просто не узнаете. Хвост у меня крючком, уши торчком, нос холодный, и лохматость повысилась…» — Что у него повысилось? — спрашивает мама. — Лохматость у него повысилась. Он теперь может зимой на снегу спать. Мама просит: — Ладно, читай до конца. Я хочу всю правду знать, что там с моим сыном сделалось. И папа до конца дочитал: — «Я теперь сам в магазин хожу. И все продавцы меня знают. Кости мне бесплатно дают… Так что вы за меня не переживайте. Я такой здоровый стал, прямо — ух! Если я на выставку попаду, мне все медали обеспечены. За красоту и сообразительность. До свиданья. Ваш сын — дядя Фарик». После этого письма мама с папой полчаса в себя приходили, все лекарства в доме выпили. Потом мама говорит: — А может, это не он? Может, это мы с ума сошли? Может, это у нас лохматость повысилась? И мы можем зимой на снегу спать? Папа стал ее успокаивать, а мама все равно кричит: — Это меня все продавцы давно знают и кости мне бесплатно дают! Это мне мышей видеть не хочется! Вот сейчас у меня тоже лапы ломит и хвост отваливается! Потому что жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний! Где моя мисочка на полу?! Еле-еле ее папа в себя привел. — Если бы мы с ума сошли, то не оба сразу. С ума по отдельности сходят. Это только гриппом все вместе болеют. И никакая лохматость у нас не повышалась, а наоборот. Потому что мы вчера в парикмахерской были. Но на всякий случай они себе температуру смерили. И температура была нормальной — 36,6. Тогда пана взял конверт и внимательно осмотрел. На конверте стоял штамп, и на нем было название деревни, откуда это письмо было отправлено. Там было написано: «Деревня Простоквашино». Мама с папой достали карту и стали смотреть, где такая деревня находится. Насчитали таких деревень двадцать две. Они взяли и написали в каждую деревню письмо. Каждому деревенскому почтальону. «Уважаемый почтальон! Нет ли в вашей деревне городского мальчика, которого зовут дядя Федор? Он ушел из дома, и мы очень за него беспокоимся. Если он живет у вас, напишите, и мы за ним приедем. А вам привезем подарки. Только мальчику ничего не говорите, чтобы он ничего не знал. А то он может переехать в другую деревню, и мы его уже не найдем. А нам без него плохо. С большим уважением — мама Римма и папа Дима». Они написали двадцать два таких письма и разослали их во все деревни с названием Простоквашино.
.jpg)
Это очень веселая книга. Много таинственных, смешных и загадочных приключений происходит с главной героиней - школьницей Машей Филипенко. Куда только не забрасывает ее жизнь! И везде Маша старается ее улучшить. У нее это получается очень здорово!
Однажды в третий класс, в котором училась Маша, пришёл лектор. Он был пожилого возраста, старше тридцати, такой, ничего себе, в сером костюме, и сразу сказал: — Здравствуйте, меня зовут профессор Баринов. Сейчас мы все возьмём ручки и напишем сочинение: «Что бы я сделал, если бы я был председатель горсовета». Понятно? Ребята во главе со старостой Киселёвым вытаращили глаза и сказали: — Понятно. Хотя им ничего понятно не было. А профессор продолжал: — Лучшие сочинения будут переданы в горсовет и выполнены. Договорились? Ребята посмотрели на Екатерину Ричардовну. Она кивнула им головой: мол, пишите, ребята, договорились. И они начали писать. Класс у Екатерины Ричардовны очень самостоятельный. Раз она решила за них, что надо писать, они уж напишут. Главное — их включить. И вот они сидели, залитые последними осенними лучами солнца, и писали. А профессор Баринов смотрел во все стороны: в окно, на лампочки, в шкаф, только не на Екатерину Ричардовну. Наверное, влюбился. Валера Готовкин, сосед Маши Филипенко по парте и главный школьный друг, написал: «Если бы я был приседателем городского совета городских трудящихся, я бы не ломал старые дома. Которые из дров. Они такие старинные у нас. Я бы ставил их на крыши новых кварталов. Или бы оставлял их во дворе для играния ребят. Чтобы они сохранились для будущих детей и людей. И ещё я на улице сажал бы не деревья, а яблони». Дима Аксёнов, второй Машин школьный друг, заместитель Валеры Готовкина по хозяйственной части, поглядел, что у него написано, и тоже написал: «Я бы сделал так, чтобы на газонах росли капуста и помидоры. Уж, в крайнем случае, репа. И надо, чтобы граждане на балконах сеяли картошку и виноград. Тогда с продуктами будет легче, когда они созреют. Если бы я был председателем, я бы запретил продавать водку в магазинах и везде». Дима Аксёнов был легендарный мальчик, очень глазастый и очень хозяйственный. Его глаза всегда были распахнуты и на хозяйство направлены. Он всегда знал, в какой магазин что завезли и где что выбросили. Где валенки, где рыбу. Родители на него не нарадовались. А папа у него выпивал. Впрочем, не только Дима Аксёнов был хозяйственный. И другие дети тоже. Только каждый по-своему. Маша Филипенко придумала так: «Если бы я была председательница городского совета, я бы сделала так, чтобы электрички и метро по ночам ходили в один вагон. А то они идут длинные и пустые. И ещё. Я перенумеровала бы все станции Киевская. А то их много и я в них с мамой путаюсь. Надо, чтобы была Киевская 1, Киевская 2 и Киевская 3. И ещё. В больших домах дети много пользуются лифтами без толку. Особенно вниз. Надо сделать специальные детские винтовые съезжалки на ковриках».
